- Так вот зачем ты здесь, Воронов? Бабу захотел? Вот эту тупую курицу? Вот прикол! – расхохотался в стороне Максим Звягинцев, который до этого сидел молча и, в принципе, не отсвечивал. Затем он потянул на себя Софью, и в тот же миг из-под её пиджака на пол свалился включённый телефон. – Ах ты ж, сука! Стас, она всё записывает!
Глеб считал, что Софья звонила в полицию или ещё куда-то, а она попросту включила диктофон! Каждое слово, которое потом можно было бы использовать в качестве улики, было зафиксировано. Даже с учётом собственной ярости, Воронов был в состоянии оценить умственные способности Вериной подруги. Ход был и правда гениальным.
- Мелкая дрянь!
Станислав не стал церемониться. С поразительной сноровкой он вскочил с дивана и с такой силой отвесил Софье пощёчину, что девушка слетела на пол. Когда она подняла голову, стало видно, что из разбитой губы у неё течёт тонкая струйка крови.
Все в гостиной будто онемели, но в этот момент Вознесенский принялся рассказывать какой-то глупый анекдот, а попутно щёлкнул пультом и снова прибавил громкость стереосистемы. Теперь музыка орала из динамиков, заглушая всё на свете.
Глеб сбросил пальто, чтобы не мешалось, и медленно, красуясь, закатал рукава белоснежной рубашки. Ослабив узел галстука, он слегка наклонил голову и улыбнулся. Так обычно улыбались серийные убийцы при виде очередной жертвы.
Станислав был крупнее Глеба, но явно не привык ни с кем драться. Он судорожно сглотнул и заозирался по сторонам, видимо, в поисках оружия или поддержки.
Глеб снова улыбнулся, на этот раз теплее и шире, посмотрев на Веру. Она будто обмерла, но её губы постоянно шевелились, словно она читала молитву. Глеб подмигнул наречённой, а затем уже на полном серьёзе пошёл на Станислава.
Глава 7. Спасение
Вера пыталась заставить себя пошевелиться, но тело не слушалось. Боль в запястьях, такая сильная с утра, теперь стала невыносимой. Вере казалось, что с неё заживо сдирали кожу, однако даже эти ощущения не помогали избавиться из оцепенения.
Поначалу Вера считала, что Глеб был одним из них, из этих богатеньких сволочей, которые упивались безнаказанностью и глумились над беззащитными девушками. Да, его поведение буквально кричало о том, какой он властный и безразличный ко всему, однако чем дольше Вера слушала диалог Стаса и Глеба, тем больше убеждалась – кажется, Воронов пришёл сюда… за ней. Он ни единым словом этого не выразил, но что-то в глубине его глаз заставляло Веру трепетать под каждым его взглядом.
Назревающая драка ввергла девушку в настоящий шок. Она боялась вида крови, ненавидела любое проявление насилия, но в этот раз к обычным фобиям добавился ещё один страх: страх, что Глебу могли навредить.
Воронов красовался перед Стасом, поигрывал мышцами, скалился в насмешливой улыбке, однако каждое его движение было продуманным и скупым. Он явно много времени провёл в драках, и эта догадка немного успокоила Веру. Тот, кто привык калечить людей, никогда не допустит ошибку.
Но как же Вера ошибалась, надеясь на честную игру Стаса…
Стоило Глебу сделать первый выпад, как откуда-то сбоку раздался звон стекла: Максим Звягинцев разбил бутылку из-под виски и с бешеным видом замахнулся на Веру той её частью, где уцелело горлышко.
Далее всё слилось в какой-то идиотский хоровод криков, ругани, взмахов рук и женского визга: визжала Соня, мёртвой хваткой вцепившись в ноги Максима и не позволяя ему сдвинуться с места.
Для Веры же мир вокруг застыл. Она следила за острыми краями бутылки, которые нацелились на её лицо, но её почему-то охватило безразличие. Действительность поблекла и выцвела, и лишь одна-единственная деталь заставила Веру очнуться: серые глаза в обрамлении пушистых тёмных ресниц, в которых сначала застыл панический ужас, который затем сменился безграничным облегчением.
Вот тут Вера некстати вспомнила, где видела эти глаза! На наброске в собственном блокноте. Это их она сначала нарисовала, а потом боялась, что утонет в их глубине.
- Ах ты ж, дрянь! – закричал Максим, безуспешно пытаясь выбраться из захвата Сони.
Вера вздрогнула и нахмурилась, однако через секунду до неё дошло: она жива, невредима и может убежать.
Повинуясь инстинкту самосохранения, Вера вскочила на ноги, рывком подняла Соню с пола и понеслась к выходу из гостиной и из дома Вознесенского. Она не видела никого и ничего вокруг, не чувствовала холода и готова была мчаться до своего дома хоть пешком.