- Что случилось? Вы в порядке? – обеспокоенно спросила Софья и просунула голову между сиденьями, внимательно глядя на спящую подругу и Воронова. Чем дольше она на них смотрела, тем мрачнее становилось её лицо, а в глазах застыло нехорошее выражение жалости напополам с тревогой.
Глеб поджал губы и вздёрнул подбородок.
- Ерунда это всё. Доберёмся до Макса, там мне помогут. Не забивай себе голову.
- Ничего себе «ерунда»! – возмутился Василий. – Тебе бутылкой половину плеча разодрали, а ты говоришь «ерунда»! Совсем с дуба рухнул?
- Бутылкой? Половину плеча? – повторила Софья, после чего убрала голову и вдруг разом поникла, скукожилась в сиденье и крепко сцепила руки на коленях. – Точно. Вы же спасли Вере жизнь, когда подставились под удар Звягинцева, а мы убежали и вас бросили. Спасибо вам огромное и простите нас! Без вас мы бы…
Глеб хорошо расслышал слёзы в словах Софьи, и они ему решительно не понравились. Он вообще ненавидел женский плач в любых его проявлениях, потому что испытывал чисто мужскую на него реакцию: ступор и непонимание, что же делать.
- Жить буду, не реви, - бросил он коротко и поджал губы.
Ощущения были те ещё, совсем не сахарные. Саму рану жгло и пекло, всю руку и часть спины дёргало ноющей болью, а кровь, судя по всему, до сих пор не остановилась и пропитала всю заднюю часть пальто. Видимо, придётся оплатить Василию химчистку салона машины, если хоть одна компания согласится отмыть такое количество крови.
Каждая кочка и трещина на дороге ощущалась так, словно в тело Глеба впивались сотни раскалённых иголок. Чтобы хоть как-то отрешиться от происходящего, Воронов уткнулся носом в макушку Веры и, почувствовав цветочный аромат её волос, немного расслабился. Он вяло прислушивался к разговору Василия и Софьи и предпочитал просто наслаждаться моментом близости к наречённой. Чутьё подсказывало, что после её пробуждения ситуация могла измениться не в лучшую для него сторону.
- Успокойся, Сонь. Хватит плакать. В магазине ты казалась такой сильной, настоящей валькирией, а тут вон, нюни распустила. Не хнычь, прорвёмся, - мягко уговаривал Василий, и Глеб едва заметно улыбнулся. Чем-то же зацепила эта Ковалевская его избирательного друга. Привлекла внимание, причём далеко не внушительной грудью и осиной талией, хотя и с ними у неё всё было в порядке.
- Да блин, я уже сама не понимаю, что испытываю, - с досадой и даже злостью ответила Софья, а затем, глубоко вдохнув, принялась тараторить: - Чёртова Светлана! Это она во всём виновата! Вера меня с самого начала предупреждала, что ничем хорошим этот вызов не закончится, а я ещё над ней посмеялась. Мол, дурочка мнительная. Один раз обожглась и теперь всего на свете боится. Если бы я знала, что она окажется права, я бы на пушечный выстрел не подошла к тому дому. Я теперь каждый раз, как закрываю глаза, вижу мерзкие лица этих животных – Андрея Петровича, Стаса, Максима, накрашенных идиоток. Господи, ну что за люди? Никто из них за нас не заступился! Все стояли и глазели, как над нами издевались. Не удивлюсь, если этот Андрей Петрович подмешал в шампанское что-нибудь типа наркоты и дал нам выпить.
- Вы же не пили? – тут же спросил Василий, опережая такой же взволнованный вопрос Глеба, который не успел его задать.
- Я что, дура? – ответила Софья и невесело засмеялась. – Вылили оба бокала в цветочный горшок. Надеюсь, фикус выживет. Вот его мне, кстати, жалко. Красивый. Так что случилось, когда мы с Верой убежали? Как вы выбрались из этого клоповника?
- Я думал, что придётся выбить дверь, но она оказалась открыта. Видимо, хозяин забыл её закрыть, когда впускал Глеба, - начал рассказывать Василий. При этом он говорил чуть медленнее обычного, благоразумно редактируя свою версию. Умно. Не стоило волновать Софью. Стопроцентного доверия она пока не завоевала, даже если умудрилась влезть Львову в душу. – Я влетел в гостиную, а там началась драка между Глебом и каким-то доходягой в очках. Я сразу увидел, что моего друга серьёзно ранили, поэтому решил импровизировать. Заорал какую-то чушь про полицейскую облаву, про собак и наркотики. Все забегали, начали прятать шприцы, ломанулись куда-то наверх. Под шумок я вытащил Глеба и повёл к машине. Остальное вы видели сами. Кстати, какого чёрта вы не смотались через пять минут? Я же приказал убираться отсюда и нас не ждать.