Светлана хмуро молчала.
Джип меж тем юркнул в переулок, свернул там еще раз и замедлил движение. Дело близилось к развязке.
– Меня почему-то не задело, – буркнула Сычиха. – А должно было, по идее, прошить пополам с тобой вместе. Как это объяснить?
– Промазали. – Я свернул за «Чероки» в заставленный ящиками тупик. – Не бандиты, а сапожники.
Глядя на застывший джип, Светлана в тревоге пробормотала:
– Грин Глеб Михайлович, иди на хер.
– Не сразу и не вдруг, – возразил я, глуша мотор. – Посиди в машине, я сейчас.
Но она, приоткрыв дверцу, ступила на асфальт:
– Думаешь, я дорожу этой сраной жизнью?
Я втянул ее за руку обратно:
– Дорожишь, дура. Еще как дорожишь. Именно этой сраной жизнью.
«Чероки» с тонированными стеклами стоял, почти упираясь в кирпичную стену, и казался безлюдным. Пассажиры его никак себя не проявляли.
Светлана вырвала у меня руку:
– Ладно, что будем делать?
– Посиди спокойно, – попросил я. – Не путайся под ногами.
Она посмотрела мне в глаза:
– А если…
– Свет, никаких «если». Просто подожди.
– Сколько ждать?
– Пять минут. Выдержишь? – Я вышел и направился к «Чероки».
За спиной послышалось:
– Пять минут! Засекаю!
Я обошел джип справа. Стекло тотчас опустилось, в него просунулось дуло автомата. Затем обозначилась коротко стриженная ухмыляющаяся рожа.
– Че я говорил, Ген: сам притопает. С тебя пиво.
В джипе оказалось трое: сзади двое с автоматами и один за рулем. Лица их лучились довольством.
– Нет вопросов, – отозвался тот, который Гена, – ящик с меня. Раз мудак притопал – значит, чего-то я в жизни не догоняю.
– И Сычиху, главное, приволок, – хохотнул водитель. – Чтоб нам не париться. За это мы должны ему пиво поставить. Какое предпочитаешь, Француз?
Итак, они знали, кто я. То есть чью кликуху присвоил их хозяин. Знали, но не боялись и даже шли на обострение. Поразительно.
– Погоди с пивом, – отмахнулся тот, кто начал разговор. – Сперва пусть отсосет дуло моего строчилы, чтоб не воняло порохом. Отсасывай, Француз, и вали: не тронем. – Он шевельнул автоматом. – А за то, что ты нашу тачку трахал, мы трахнем Сычиху. Так на так будет, по справедливости.
Воистину поразительно. Сколько лет живу – не перестаю удивляться подобным типам. Они даже не задались вопросом, как осмелился я переть на них без оружия, на что, собственно, я рассчитывал. Я и рта не раскрыл, а умники эти, не интересуясь, за каким чертом я к ним явился, лихо настроились на потеху. Причем настолько самоуверенны, что вроде и не торопятся. Однако мне, в отличие от них, время было дорого. И я сказал тому, кто предлагал мне сосать дуло:
– Отвезешь меня к Остапчуку, жив останешься. На размышление – десять секунд. Девять, восемь, семь…
Речь моя произвела эффект больший, чем все предыдущие мои военные действия. Водитель, врубив зажигание, произнес нечто вроде «уе-о-о!». Тот, кто держал меня под прицелом, всполошился:
– Какой Остапчук? Че ты гонишь? – И подтвердил, таким образом, информацию Стаса.
– Шесть, пять, четыре… – отсчитывал я.
Тот, который Гена, взревел:
– Мочи его! Сычиху упустим!
– Выстрелишь, – предупредил я, – убьешь своего кореша. Три, два, один…
Гена завопил:
– Жми! Че ты ссышь?!
И спец по сосанию дула выпустил по мне автоматную очередь. Едва ли учитель мог бы меня упрекнуть, что я использую Силу без крайней необходимости. Все пули до единой вошли в стрелявшего и в его напарника, сразив обоих наповал. Один распластался на сиденье, другой сполз на пол. Места каждому хватило с избытком.
Заметив бегущую ко мне Светлану, я распахнул дверцу джипа и опустился на сиденье рядом с водилой, который уже намылился драпать. Я схватил его за кадык.
– Без глупостей. Вези к Остапчуку.
Парень, хрипя, замотал головой.
В дверь просунулась Светлана. Увидав сзади двух убитых, она пробормотала:
– Ни хрена себе хрень! – И после тонкого этого замечания осведомилась: – Что случилось? Стреляли вроде в тебя.
– Промахнулись. – Я чуть ослабил хватку на кадыке водителя. – Давай к Остапчуку.
Водитель опять мотнул головой:
– Не повезу. Хоть на куски режь.
Я показательно заскрежетал зубами:
– Повезешь, гнида! Хочешь остаться цел, сучий потрох, повезешь!
Сычиха таращилась на меня в приоткрытую дверцу, и в серых ее глазах мелькнула насмешка. Я мысленно послал ее к чертям. Ну да, я не актер, играю как могу.
– Хоть на куски режь, – повторил водитель, моргая. Годков ему было чуть больше двадцати, и лицо вовсе не походило на бандитское. В тот момент, разумеется, когда его держали за кадык.
– Резать тебя не стану! – проревел я. – Просто выну кишки и на член намотаю! Усек, пидор?! – Этим я решил ограничиться, поскольку ничего более впечатляющего с ходу придумать не мог. – Вези к Остапчуку! Считаю до трех!