— Хорошо. Я рада, что мы это прояснили.
Кандо позвонил Арагаки в школу каллиграфии Дзэндзэн из отеля «Мияко». Детектив подтвердил, что женщину, за которой сэнсэй Симано поехал в Сан-Франциско, действительно звали Судзуки. Ханако Судзуки. Он не смог выяснить, была у Ханако дочь от сэнсэя или нет.
— Все так переплелось, — сказал Арагаки Годзэну. — Симано, Судзуки, ее дочь, друг ее дочери, вы. И всех свела Тушечница Дайдзэн.
Сан-Франциско
Ханако и Киёми смотрели мыльные оперы с приглушенным звуком. Когда началась реклама одноразовых подгузников, Киёми зевнула:
— Ты точно не хочешь, чтобы я что-нибудь приготовила перед уходом?
— Нет, спасибо, Хана скоро вернется.
— Ладно, — сказала Киёми. — Знаешь, мне вчера не хватало нашего обычного похода в ресторан. Я люблю наши вторничные походы, ведь за двадцать лет мы пропустили всего несколько вечеров.
— Ну да, — согласилась Ханако. — По два вторника в год, когда ты уезжаешь в отпуск на Гавайи.
— Но когда я там, каждый раз по вторникам думаю о том, как бы мне хотелось быть в «Китайских морях» и есть креветки в остром соусе с белой рыбой.
— Однажды, когда ты уехала, я пошла туда с другой официанткой. Мне тогда казалось, что я изменяю тебе.
Киёми рассмеялась:
— В следующий вторник пойду одна и возьму на вынос. И мы поужинаем здесь.
— В следующий вторник мы вместе туда пойдем.
Киёми улыбнулась:
— Договорились.
Они немного посмотрели сериал. Во время очередной рекламной паузы Ханако попросила:
— А ты не съездишь в Беркли, в школу Дзэндзэн разузнать насчет сэнсэя? Роберт-сан практически ничего не рассказывает в последнее время.
— Конечно, — ответила Киёми.
— Сэнсэй по-прежнему рисует свои картинки. — Она попросила Киёми принести стопку рисунков из спальни, и они их просмотрели вместе.
— Странные, — заметила Киёми. — Но красивые.
* * *
Ближе к вечеру Тина вернулась домой, бросила рюкзак на кухонный стол и прошла в гостиную. Мама спала на диване, Киёми — в кресле; телевизор было еле слышно. Окна были открыты, и горячий сухой воздух овевал комнату. Тина на цыпочках вышла.
Значит, моя боль — в груди, желудке, кишечнике — последствие того, что у нас с Мистером Робертом все кончено, общения с Уиджи, того, что кажется то чем-то очень хорошим, то ужасным, болезни мамы и ее приступов, появления сэнсэя и того, что я не могу понять, что же он пытается выразить, гигантского шага назад, возвращения в чулан, — это просто нервные волокна типа С передают в неокортекс то, что испытывает мое тело. Тупая боль вырабатывается каким-то нейрохимикатом и распространяется по нисходящим путям как реакция на все. И чем сильнее я ощущаю то. что мой мозг фиксирует как боль, тем сильнее она становится. Это путь хронической боли по нервным каналам.
Тетрадь по неврологии, Кристина Хона Судзуки
На кухне она поставила чайник и открыла свой учебник по нейроанатомии. В классе они проходили пути возникновения боли — и острой, и хронической. Тина пыталась вспомнить, в чем разница, не подглядывая в учебник. Острая боль — резкая, длится недолго и передается через нервные волокна типа Аδ, а хроническая боль — длительная и изматывающая, она передается через нервные волокна типа С. Боль, как острая, так и хроническая, — записала Тина в тетрадь, — это сложный процесс осознания и эмоциональной реакции на нервное раздражение. Таким образом, боль сама по себе — не чувство, а просто информация, которую нервные окончания передают в мозг.
Беркли
К концу следующего дня Тина постучала в дверь школы каллиграфии Дзэндзэн. Подождав несколько секунд, она подергала дверь — было открыто, и она вошла.
— Эй, кто-нибудь? — позвала она.
Один из учеников школы выбежал из глубины дома.
— Привет, — сказал он. — Ты Тина?
— Да.
— Сэнсэй Годзэн сказал, что ты подойдешь. Но по расписанию ты должна приити только через несколько часов.
— Да, но я не очень занята, могу тебя сменить, если хочешь.
— Клево, у меня полно всяких дрянских дел. — И он выбежал на улицу.
Тина прошла в мастерскую сэнсэя: тот работал за столом. Он не заметил ее, весь сосредоточившись на кисти и рисовой бумаге. Он еще больше сгорбился, словно постарел. А может, просто устал: невозможно было понять, сколько времени он уже работает, но стопка рисунков уже выросла до края стола.