Поэма самой Ханако была посвящена пяти годам ее собственной жизни — тем самым пяти годам. Все началось в тот год, когда она поступила в Женский колледж в Киото и переехала в общежитие. Три ее соседки были подругами из Токио. Ханако старалась быть дружелюбной, но они не очень-то обращали на нее внимание. Не то чтобы специально пренебрегали ею, но у них между собой было столько общего, что никто новый уже не мог влиться в их компанию. У них сложились свои привычки в том, как проводить свободное время: походы по магазинам, фильмы, конфеты.
В свободное от занятий время она обычно ходила в музеи. Она потратила все деньги на годовые абонементы в несколько местных музеев, среди них — Музей традиционных искусств. Больше всего ей нравились экспонаты, которые рассказывали какую-нибудь историю — о героизме в битве или тайных любовниках. И особенно такие, как та история о девушке, которая заботилась о родителях.
Через месяц она уже проводила в музеях не только свободное время. Колледж едва ли имел какой-то смысл — сначала задания были слишком простыми для нее, потом скучными; она пропускала больше уроков, чем посещала. Соседки по комнате стали невидимками. Люди на улицах превратились в призраков. Казалось, она видела одно — музейные экспонаты.
Однажды в колледж приехал отец; они с завучем дождались ее. Когда Ханако вернулась в колледж после спокойного дня, проведенного в Музее текстиля Нисидзин, ее под взглядами соседок по комнате усадили в машину и увезли домой.
Первые несколько дней — на самом деле она не знала, сколько прошло времени, может, и несколько недель, — Ханако не выходила из своей комнаты. Родители перестали и выманивать ее. Они пробовали сердиться, потом игнорировали ее, один день даже не давали еду. А в конце концов позвонили психологу, доктору Сумита.
В свой первый визит он просидел у нее час. Он ничего не говорил, она — тоже. На следующий день все прошло так же — и так всю неделю. В первый день второй недели он начал говорить — о погоде, о том, что жена приготовила ему вчера на ужин, о своем давнем походе по Японским Альпам — и не замолкал целый час. Ханако не удалось бы вставить и слова, если бы она даже попыталась. На пятый день второй недели психолог прервал свой монолог через полчаса. Тишина в комнате Ханако стала такой давящей, что она зажала уши руками.
Потом из внутреннего кармана пиджака он вытащил брошюру музея в Осака. Целых пять минут он читал ее вслух, медленно переворачивая страницы, дразня ее. Закончив, он передал брошюру ей. Она жадно всматривалась в глянцевые фотографии с выставки «суми-э» — рисунков тушью. Потом улыбнулась.
В тот день доктор Сумита отвел ее в музей. Он смотрел, как она изучает экспонаты, читая каждое слово на табличках. Осмотрев всю выставку, они пошли в кафе при музее и выпили чайник лучшего зеленого чаю. Он спросил, какие картины показались ей самыми интересными. Некоторое время она ничего не говорила, а потом из нее полился поток слов: она перечисляла любимые картины, рассказывала истории, связанные с ними, говорила о художниках — обо всем, что она впитала в себя за этот длинный день.
Раз в неделю целый год доктор Сумита и Ханако ходили по музеям. Потом пили чай, обсуждая экспозицию. Больше говорила она, он лишь изредка задавал случайные вопросы. В остальное время Ханако была занята. Мать подобрала ей несколько курсов: чайная церемония, составление букетов, правильное ношение кимоно и завязывание оби[71]. Все женские искусства. В конце года доктор Сумита перестал приходить к ней и посещения музеев сменились курсами по французской кулинарии.
По прошествии трех лет Ханако стала ходить на свидания с тщательно отбираемыми потенциальными женихами. Она понимала, что первые встречи назначались только для тренировки; настоящие испытания начались позже. И главным призом, в глазах ее родителей, был Тэцуо Судзуки. В конце четвертого года она была с ним уже помолвлена, а в конце пятого обустроилась в собственном доме, прежде служившем выставочным экспонатом строительной компании.