Отхлебнув кофе, Тина с удовлетворением заметила, что кофеин уже послушно блокировал восприимчивость нервных окончаний рецепторов мозга к аденозину, позволяя возбуждающему глютамату беспрепятственно распространяться по телу. Ощутив, как обострилось ее внимание и раскрылись подкорковые нервные узлы передних долей большого мозга, она бросила взгляд на стенные часы, одним глотком допила местную смесь и потянулась за рюкзаком.
Через парк она дошла до института. На развилке коридоров посмотрела сначала налево, затем направо. Номеров на аудиториях не было, как не было видно и указателя к конференц-залу. Тина огляделась — не пропустила ли она его.
Из-за угла вывернула женщина — загорелая, с копной рыже-белых дредов; на плече у нее висел тяжеленный с виду рюкзак. В руке был картонный стаканчик с пластиковой крышкой, обернутый пухлой изоляцией, чтоб не обжечься. Пахло молочным паром латтэ. Женщина улыбнулась и спросила Тину:
— Ищешь Хэбб?
— Это конференц-зал, да?
— Вроде того. Я как раз туда. — Подбросив бедром сползший рюкзак, она зашагала дальше. Когда Тина догнала ее, девушка сказала: — Кстати, меня зовут Джиллиан Рок. Ты, наверное, первый год? Вроде я тебя здесь раньше не видела.
— Тина Судзуки. Рада познакомиться, — ответила Тина. — Я действительно с первого года. А ты?
— Третий — вроде как. Я в прошлом году перевелась с КБ. — Джиллиан глотнула кофе, не сбавляя скорости. Затем пояснила: — Отделение комплексной биологии.
— Ах да. КБ.
Они свернули еще в один коридор, а затем в комнату, табличка на которой гласила «Конференц-зал Доналда О. Хэбба»[12] Тина и Джиллиан заняли единственные свободные стулья в самом дальнем конце длинного стола. Тина выудила из рюкзака тетрадь и ручку.
За исключением профессора, ведшею семинар, — он сразу бросался в глаза: был старше, одет в рубашку с пуговицами и напряженно всматривался в большой блокнот с какими-то конспектами, — остальные были студентами не старше двадцати пяти, как Тина. Хотя, впрочем, была пара человек и за тридцать. Почти перед всеми студентами стояли пластиковые бутылки с водой — «Калистога», «Напа», «Эрроухед». В аудиторию торопливо входили опоздавшие, видели, что мест больше нет, бросали рюкзаки на пол и вставали у стен. Джиллиан спросила Тину:
— Ты у профессора Аламо училась?
Та покачала головой:
— Нет, у профессора Портер. А ты?
— У Гринвальда. А чем занимается Портер? Что-то связанное с языком, так?
— Да.
Тина заметила, что преподаватель оторвался от записок и окинул взглядом аудиторию. Посмотрел на часы и резко заговорил. В этот момент Тина смотрела на него, но голос напугал ее все равно.
— Мы начнем вовремя. И так будет каждое занятие. — Он умолк в ожидании, пока не установится полная тишина и студенты не сосредоточатся. — Меня зовут Алонсо Аламо. Как вы можете судить, у нас здесь народу больше, чем мест. Эта ситуация исправится к следующему разу, то есть — через неделю, поскольку этот курс будут посещать только двенадцать человек.
Один из студентов, выглядевший постарше остальных, нагнулся к Джиллиан и что-то прошептал ей на ухо. Тина не расслышала, а Джиллиан усмехнулась. Через секунду Джиллиан наклонилась к Тине и прошептала:
— Как Христос и двенадцать апостолов.
Тина ответила кривой улыбкой и посмотрела на студента, сидевшего рядом с Джиллиан. Симпатичный латиноамериканец с темными волосами. Он тоже улыбнулся ей. Профессор читал по конспекту:
— Этот семинар называется «Нейронная теория сознания». Другими словами, мы будем заниматься тем, что же именно в нашем организме, а точнее в нейронах, дает возможность нам обладать сознанием. Откуда берутся наше осознание и феноменологические ощущения? Другими словами, попробуем понять, почему красный предмет — красный, соль — соленая, а страх — страшный. — Он оторвался от текста, оглядел аудиторию и снова уткнулся в конспект. — Прежде всего, несколько основных правил. Само главное: это семинар по нейронной теории, а не по философии.
Джиллиан довольно громко шепнула латиноамериканцу, и Тина расслышала:
— Другими словами…
— Другими словами, — продолжал профессор, — мы подойдем к этой теме исключительно с научной точки зрения, а именно — с позиций нейробиологии, хотя иногда, по необходимости, будем включать и некоторые экскурсы в нейропсихологические области. Чего вы категорически не найдете в этом курсе — так это философии. Мы не будем обсуждать дуализм Декарта, или же преимущества функционализма над, к примеру, крайним материализмом или любым другим «измом», как бы хорошо ни была разработана эта теория и какие бы широкие сферы применения она ни открывала. Поэтому если в данной аудитории есть философы, не имеющие хорошей подготовки в неврологии или, по крайней мере, в функциональной нейроанатомии, или же те, кто пришел сюда с надеждой на философские дебаты, я хотел бы заявить вам сразу: вас не будет среди двенадцати участников семинара. Вы можете немедленно покинуть аудиторию и больше не тратить своего драгоценного времени.