— Хорошо.
Говард начал с показа системы сбора данных: данные, полученные от объектов исследования, файлы сканированных изображений мозга, папки данных статанализа и текущие отчеты. Он показал ей лаборатории психологического тестирования, где подопечных записывали на видео, когда они выполняли контрольные задания. Лаборатория была оборудована и для звукозаписи. С потолка свисал огромный компьютерный монитор для проекции визуальных стимулов. Еще Говард провел ее по компьютерной лаборатории, показал принтеры и расходные материалы, рассказал, как обращаться с копиром, и, наконец, проводил в кабинет, который они будут делить с парой других научных ассистентов профессора Портер. Тине выделили стол, телефон, компьютер, два ящика в шкафу для хранения документов из четырех и три полки из шести в книжном шкафу.
Говард спешил еще на какую-то встречу Тина опять извинилась за опоздание. Он отмахнулся и оставил ее одну. Тина расстегнула молнию на рюкзаке, положила три свои книги на полку, присовокупив к ним конспекты. Сидя за столом, она просмотрела ящики и нашла следы ее предшественников: вырезки, старые автобусные и железнодорожные расписания, шариковые ручки и проученный купон на двухдолларовую скидку в пиццерии. Тина выкинула мусор, вытерла стол бумажным Полотенцем, смоченным водой из бутылки, оставленной на полке. Затем вытерла клавиатуру, включила компьютер и проверила электронную почту Ничего срочного.
Она подняла трубку и прислушалась к гудку. В записной книжке, тоже выложенной на стол, нашла номер Годзэна и набрала его.
— Алло, это сэнсэй Годзэн?
— Да?
— Меня зовут Тина Судзуки, я друг Роберта Смита. Он сказал, что я могу поговорить с вами насчет сэнсэя Дзэндзэн.
После долгой паузы он ответил:
— Да?
— Мне очень жаль, что все так случилось. Короче говоря, я докторант Калифорнийского университета, занимаюсь проблемами мозга. Нейрология. Мой профессор и я хотели бы поговорить с ним насчет его болезни.
Еще одна длинная пауза.
— Я не уверен, что…
Тина хотела сказать: «о’кей, ничего страшного».
— Это для научных исследований. Мы интересуемся тем, как работает мозг, как сознание способно формировать язык. Насколько мне известно, у сэнсэя проблемы с речью и письмом?
— Да, я тоже слышал. Вы хотите провести исследования? Я не знаю, как тут быть.
— Может, мы где-нибудь встретимся и поговорим?
— Поговорим?
— О сэнсэе Дзэндзэн.
Еще одна пауза.
— Хорошо.
— Где бы вам было удобно?
— Удобно? Удобно ли в школе Дзэндзэн? Это около кампуса.
— Прекрасно.
Тина постучала в дверь школы японской каллиграфии Дзэндзэн. На двери висел небольшой каллиграфический свиток, который она не сумела прочесть. Японец, открывший дверь, был почти одного роста с Тиной. Полное, мясистое лицо, мешковатые джинсы, свободный свитер и домашние тапочки, из которых виднелись белые носки.
— Сэнсэй Годзэн? — уточнила она.
— Да. Судзуки-сан?
— Зовите меня, пожалуйста, Тина.
Она сняла обувь и надела тапочки, стоявшие у двери. Они прошли в первую комнату налево, где несколько стульев были хаотично расставлены вокруг двух маленьких столиков. Жестом он показал на один столик, где уже был приготовлен чай.
— Чай, — сказала Тина. — Как любезно с вашей стороны.
— Пустяки.
Тина села, а он разлил чай.
— Сколько времени вы уже в школе Дзэндзэн?
Его голова склонилось сначала в одну сторону, затем в другую.
— Около десяти лет. Я был докторантом по международной экономике. Начал заниматься сёдо с сэнсэем Дзэндзэн на первом году аспирантуры.
— Мистер… то есть Роберт говорил мне, что вы старший наставник школы.
Годзэн слегка наклонил голову:
— Я стараюсь делать все, что в моих силах.
Тина улыбнулась в ответ на эту традиционную японскую скромность, осмотрелась.
— Какая приятная у вас обстановка.
— Спасибо.
Она перевела взгляд на него.
— Мне очень жаль, что с сэнсэем такая беда. Он еще в больнице?
— Да. В реабилитации.
— Надеюсь, он быстро поправится, — сказала Тина. хотя, насколько она помнила из занятий, последствия инсультов неизлечимы. — Роберт сказал, что сэнсэй не может писать? Он больше не может практиковать сёдо?
Годзэн уставился в свою чашку.
— Это самая трагическая новость.
— Еще Роберт сказал, что сэнсэй делает рисунки, в которых вроде бы используются комбинации иероглифических черт. Извините, я не очень-то разбираюсь в сёдо.