Уиджи кивнул:
— Слышал об этом, что-то вроде графической афазии. Правда, никогда не сталкивался.
— Мне бы хотелось выяснить, восстановится ли у него способность комбинировать черты в правильном порядке.
Уиджи покачал головой:
— При таком серьезном повреждении, что ты описала? Сомневаюсь. Нельзя исключать возможного улучшения в будущем, но он никогда не восстановится полностью до того состояния, что было до удара.
Тина откинулась на спинку, когда принесли ужин. Киёми помогла Ханако с подносом.
— Три вида морского окуня, — объявила Ханако. Киёми показала одно из блюд. — Мне больше всего нравится вот это: морской окунь с имбирным соусом. Конечно, сасими из морского окуня тоже превосходно.
— Ты любишь сырую рыбу? — спросила Тина.
— Только если она еще дрыгается.
Ханако рассмеялась. Но когда она ставила блюдо перед Уиджи, лицо ее вдруг исказилось. Блюдо выпало из рук и тяжело ударилось о стол, задев бутылку. Уиджи поймал бутылку, и опрокинуться она не успела.
— Ма, тебе нехорошо?
Ханако попробовала улыбнуться, но боль взяла верх. Она качнулась назад, и начала так медленно падать, что Казалось, будто ей не дает рухнуть невидимая веревка. Уиджи быстро вскочил и поддержал ее одной рукой под руку, а другой обхватив за поясницу Тина встала и поддержала мать с другой стороны.
— Гомэн насай, — прошептала Ханако.
— Ханако, что случилось? — спросила Киёми.
— Давайте отведем ее в кабинет, — предложила Тина.
Под взглядами малочисленной компании едоков они провели Ханако в заднюю часть ресторана. В кабинете управляющего ее посадили на стул. Уиджи присел на корточки и спросил:
— У вас спазмы в ногах?
Лицо Ханако сморщилось от боли, глаза плотно закрылись, губы сжались так плотно, что побелели.
— Ты знаешь, что с ней? — прошептала Киёми Тине.
Та взглянула на мать, когда Уиджи заговорил с ней.
— У нее рассеянный склероз. Стало проявляться с начала года, — прошептала Тина.
На лице Киёми сначала изобразилось удивление, потом замешательство.
— Она никогда мне не говорила. Она сказала, что просто стареет. Это опасно?
Ханако слабо застонала, и Тина тоже присела около нее на корточки.
— У вас есть какие-нибудь лекарства? Прописал врач что-нибудь от этого? — спросил Уиджи у Ханако.
Та кивнула:
— Всё дома.
— Давай отведем ее домой, — сказал Уиджи. — Где она живет?
— Недалеко. Пара кварталов отсюда, но я не думаю, что она сможет идти.
— Мне тоже так кажется, — согласился Уиджи.
— Я сама пойду… через минутку, — сказала Ханако.
— Я не знала, — снова заговорила Киёми. Ладонью она прикрывала рот, а другую руку тянула к подруге.
— За лекарствами я могу сбегать, — вызвался Уиджи.
— Нет, я сама, — сказала Тина и похлопала мать по руке. — Где лекарства?
— В ящике с палочками для еды.
Тина быстро прошла через ресторан на улицу, свернула налево и побежала вверх по Пауэлл-стрит. Она вспомнила детство, когда бегала домой от «Тэмпура-Хауса», где навещала мать перед вечерней суматохой. Тина любила смотреть, как шеф-повар с белой повязкой на голове размешивает массу для тэмпуры. Обычно он готовил небольшую миску массы с сахаром и обмазывал ею ломтики мускусной дыни или целые ягоды клубники, а потом ставил все это в духовку. Через минуту-другую вытаскивал блюдо, дул на него, а затем посыпал сахарным порошком. «Вкусненько», — говорила обычно она, а шеф смеялся и повторял за ней: «Вкусненько».
Тина повернула налево, на Буш-стрит; улица шла под уклон, и она побежала быстрее. Пронеслась мимо «Театра Ноб-Хилл», ресторана «Суси-Мэн», супермаркета «Ад Зевз» и вбежала в дом. Она взлетела по лестнице, слегка притормозив на третьем этаже — легкие и ноги буквально горели. Оставшиеся два этажа пришлось идти медленнее. Добравшись до пятого, она вбежала в квартиру, ринулась на кухню и нашла в шкафчике пузырьки таблеток. Видимо, непочатые. Тина открыла их — мать ничего не принимала.
Тина выбежала из дома, сжимая в руках пузырьки. Дорога до «Тэмпура-Хауса», по крайней мере, все время шла вниз.
Когда Тина вошла, мать сидела по-прежнему, но выглядела уже лучше.
— Вот. — Тина отдала пузырьки Уиджи. — Я не знаю, какие здесь для чего.
Уиджи посмотрел на этикетки.
— «Занафлекс». Вот этот. — Он открутил крышку. Киёми принесла стакан воды. Ханако взяла таблетку и проглотила ее, запив.