— Хорошо, — сказал он.
— Иногда, впрочем, при написании черты я начинаю думать о том, что делаю, и тогда все выходит неправильно.
Сэнсэй кивнул:
— Это часто случается. — Это случалось чаще, чем он хотел бы признать.
— Это ведь совсем как в жизни, не так ли? — сказала Ханако.
— Вы такое испытывали в жизни?
Ханако снова села на татами, расслабившись после строгой позы, в которой писала иероглифы, и повернулась к сэнсэю.
— Можно думать очень много и очень сильно стараться. Это борьба, не так ли?
— Попытки самоопределения?
— Я могу думать о том, кем хочу быть, но не могу заставить себя быть тем, чем не являюсь. Как бы желанно это ни было.
Сэнсэй кивнул:
— И чем больше думаешь об этом, чем сильнее стараешься — тем больше становишься тем, кем не желаешь быть?
— Я меняюсь, — сказала она мягко, словно сама себе. — Ваше обучение начало менять меня.
Если бы он мог ей сказать, как она изменила ею — изменила намного сильнее, чем он, в принципе, был способен изменить ее..
— К лучшему, надеюсь.
Повернув голову, она долго о чем-то думала.
— Сэнсэй, могу ли я воспользоваться тушечницей? Тушечницей Дайдзэн?
— Конечно. — Он встал и вынул тушечницу из бархатного футляра. Поставив ее на стол, он приготовил тушь. Ханако вынула чистый лист рисовой бумаги из пачки, лежавшей рядом. Приняла правильную позу, глубоко вдохнула и сделала медленный выдох. Затем взяла кисть и поправила ее в руке, чтобы придать ей нужное положение. После чего опустила кисть в тушь и нарисовала иероглифы «глубокий», «сам» и «открытие».
И положила кисть.
— Я не могла прекратить думать.
— Посмотрите. — Сэнсэй показал на иероглиф «глубокий». — Вы так хорошо отразили его смысл, это ощущение глубины… Эта глубина как будто манит туда.
— Вы так думаете?
— А другие… словно вы оставили в них частичку себя. Прекрасно. Вам следует это подписать.
— Если только вы тоже подпишете.
— Конечно.
Она вынула из сумки печать со своим именем и опустила ее в коробочку с красной тушью, предназначенной специально для печатей.
— Где?
Сэнсэй показал на свободное место в левой части листа — в четверти от нижней кромки. Правильное расположение печати так же важно, как и сама каллиграфия. Но ощущению, где именно ставить печать, научить не так-то легко, ведь каждый рисунок требует своего особого места, создающего необходимое равновесие.
Когда она поставила печать, сэнсэй обмакнул в красную тушь свою. То была печать двадцать девятого сэнсэя Дайдзэн, которую он сам вырезал вскоре после инаугурации. Он поставил свою печать ниже.
Наблюдая за тем, как она моет тушечницу Дайдзэн в раковине в глубине мастерской, он подошел к ней вплотную. Ханако подалась к нему, чувствуя тепло его тела. Они опустились на пол, Ханако положила тушечницу рядом и притянула его к себе.
— Не забудьте взять свою каллиграфию, — напомнил сэнсэй.
— Я бы не осмелилась, — ответила она. — Вы должны оставить ее себе.
— Возьмите.
— Но я не могу, — сказала она и поспешила из мастерской к такси, которое уже ожидало снаружи.
Беркли
Тина взяла скан мозга из стопки, которая стала выше, чем была вначале. У нее уже лучше получалось читать неразборчивые аннотации Говарда и вводить их в базу данных, но Говард писал быстрее. При таких темпах она никак бы его не догнала — по крайней мере, пока Говард не закончит университет. Или не умрет.
Разобравшись со следующим снимком, она глубоко вздохнула и потянулась. Если не считать легкого гудения компьютера, в комнате было тихо. Это напомнило ей — с приятной и неприятной стороны одновременно — ее собственную спальню в чулане. С приятной — потому что здесь возникало то же уютное ощущение кокона; неприятное же чувство вызывала зажатость в шкафу.
В дверь постучали. Она встала и открыла. Усталый, словно вот-вот зевнет, Уиджи сунулся внутрь и спросил:
— Работаешь?
Она показала на стопку сканированных снимков мозга.
— Ввожу данные.
Подойдя к снимкам, Уиджи огляделся.
— Унылая комнатка. Как ты тут выдерживаешь? — Он взял верхний снимок. — То, чем ты занимаешься, — рабский труд, — сказал он. — Ты можешь разобрать эту писанину?
Тина склонила голову набок:
— «Поражение околообонятельного поля Брока, приблизительно один сантиметр…»