Сэнсэй Курокава принял поклон от сэнсэя Дайдзэн, когда тот произнес:
— Поздравляю, сэнсэй. Я получил удовольствие от состязания, хоть и проиграл. Если вы согласитесь, через три года в то же время мы проведем следующее состязание.
— Почту за честь, — ответил сэнсэй Курокава.
Пятнадцатый сэнсэй Дайдзэн покинул храм; за ним с мрачным видом семенили его ученики.
Сэнсэй Курокава прошел в свой угол, где его ученики убирались и мыли кисти. Зрители ходили кругами, наслаждаясь каллиграфией и шумно обсуждая неожиданную победу Новой школы. Он преподнес две свои работы монастырю. А третью оставил для чайной старухи Курокава.
Беркли
После встречи исследовательской группы Тина и профессор Портер поехали к школе Дзэндзэн. На встрече Тина доложила, что пока не добилась успеха в коммуникации с сэнсэем, при этом не удалось обнаружить и каких-либо родственников, которые могли бы дать согласие на его участие в исследованиях. Она ничего не сказала об эксперименте, проведенном ею и Уиджи.
— Значит, я должна сама увидеть его, — сказала профессор Портер. Перед выходом из института Тина позвонила в школу и спросила, удобно ли будет, если они приедут вдвоем. Ответил Годзэн и после объяснений Тины сказал, что не возражает.
Тина и профессор Портер припарковались перед школой.
— Это и есть то место? Не очень похоже на школу, не так ли?
— Это маленькая школа. — Тина пожалела, что не солгала и не сказала, что сэнсэя увезли, например, обратно в больницу. Или что он вернулся в Японию.
Годзэн открыл им дверь. Тина представила их друг другу.
— Это доктор Портер. Я говорила вам о ней по телефону. Это сэнсэй Годзэн, старший наставник школы.
Годзэн и профессор пожали друг другу руки, после чего все прошли в комнату для групповых занятий. Тина заметила, как профессор Портер глазеет на каллиграфические свитки на стенах, японскую мебель и татами.
— Интересно, очень интересно, — отметила профессор Портер. — Я никогда раньше не была в школе каллиграфии. Хотя, разумеется, восточную каллиграфию видела.
Тина заметила, что голос профессора звучит слишком громко. Она прежде не осознавала, что сама в школе всегда говорит полушепотом.
— Как сэнсэй? — спросила Тина Годзэна, когда они Уселись.
— Работает уже несколько часов без передышки.
— После того, как его выписали из больницы. — пояснила Тина профессору Портер, — он беспрерывно рисует.
— Обычно после повреждений головного мозга, — начала профессор Портер, будто читала лекцию, — наблюдаются изменения в поведении. Клиническая депрессия, по вполне понятным причинам, является наиболее типичным случаем. Маниакальная одержимость — один из самых заметных симптомов, она возникает, скорее всего, из-за нарушения связи между рационачьным мышлением, локализованным большей частью в предлобной доле мозга, и повторяющимися схемами поведения, локализованными главным образом в двигательных полях и стволе головного мозга.
— Вот как? — быстро поморгав, спросил Годзэн.
— Сэнсэй сейчас работает? — уточнила профессор.
— Да.
— Я бы хотела взглянуть.
Из дверного проема они понаблюдали за сэнсэем, который сидел за столиком и то и дело макал кисть в тушечницу. Тушь бежала по бумаге жидкими чертами иероглифов.
— Его рисунки не имеют смысла? — спросила Портер.
Тина внимательно пригляделась.
— На первый взгляд трудно сказать, но, думаю, что нет.
Она посмотрела на Годзэна, и тот покачал головой.
— Давайте подойдем и посмотрим, — предложила профессор Портер. Она подошла к сэнсэю и протянула руку: — Здравствуйте, я доктор Карин Портер.
Сэнсэй, не прерываясь, закончил черту и посмотрел на профессора. Отложил кисть и поклонился почти до земли. Профессор Портер опустила руку и слегка кивнула. Сэнсэй выпрямился и посмотрел через плечо профессора на Тину. Лицо его оживилось, рот дернулся, словно он пытался улыбнуться или заговорить. Отодвинувшись назад, он снова сел и положил на стол чистый лист бумаги. Несколько секунд вглядывался в бумагу, а затем обмакнул кисть в тушь. Быстрыми движениями нарисовал на бумаге несколько черт и протянул рисунок Тине.
Профессор Портер, стоявшая ближе к сэнсэю, протянула руку к рисунку, но тот отвел свою. Тина шагнула вперед и взяла рисунок: на нем были изображены три длинные черты, образовывавшие треугольник. Стороны треугольника пересекали два коротких изогнутых мазка.
— Интересно, — сказала профессор Портер. — Могу я взглянуть?