— Что? — переспросила Тина. — Я никогда не брала его из твоей жизни.
— А как насчет сэнсэя Дзэндзэн?
— Я ни у кого его не забирала. У него случился удар. Я пытаюсь понять, что его состояние значит для него самого, что может с ним случиться в дальнейшем. Если когда-нибудь у него вообще восстановится способность общаться.
— Ты забираешь его. И я хочу это обратно. Ничего больше.
— О чем ты говоришь? — Тина повысила голос. — Я ни у кого его не отбираю. Я пытаюсь помочь.
Тон Мистера Роберта стал ледяным:
— Я бы предпочел, чтобы ты оставила его в покое. Пожалуйста, держись от него подальше.
— Ты не понимаешь. Я ничего не сделала с сэнсэем. И ничего с ним не делаю.
Мистер Роберт взял со стола свои конспекты и поломал в рюкзак.
— Пожалуйста, оставь его в покое. — Он надел рюкзак и вышел из квартиры.
Тина открыла дверь в материнскую квартиру; руки дрожали, когда она пыталась вставить ключ.
— Эй, ма?
— Ха-тян. Я здесь.
Ханако была в ее чулане — она рассматривала открытый ящик, в котором раньше хранилось галлонов шесть соевого соуса «Киккоман».
— Что ты здесь делаешь?
— Убираюсь. — Она копалась в коробке. — А ты чем сегодня занимаешься?
— Учеба в университете и работа. Я уже отстаю по всем предметам.
— Отстаешь? Из-за меня?
— Нет, ма. Из-за того, что очень медленно читаю.
Тина стояла в дверях своей комнаты и наблюдала, как мать укладывает старые счета и чеки в коробку Тина хотела сказать матери, что они с Мистером Робертом расстались. Ей хотелось свернуться калачиком на своей постели в этой комнате, закрыв двери, — так, чтобы стало совершенно темно.
Но она могла лишь наблюдать, как мама закрывает коробку и ставит ее в угол.
Киото
Кандо уже собирался к поезду до нового аэропорта Кансай — того, который построили на дамбе, и он теперь опускался под воду и увязал в илистом дне в три раза быстрее. чем предполагалось, служа тем самым наглядным символом японской экономики, — как позвонил Тэцуо Судзуки. Кандо почувствовал легкий холодок, когда взял трубку и услышал его голос. Неужели он узнал, что Кандо едет в Сан-Франциско по делу, связанному с его бывшей женой?
Но у Судзуки для него было другое предложение.
— Извините, — ответил Кандо. — Меня не будет в городе пару дней, у меня одно дело.
— Это может несколько дней подождать, — уточнил Судзуки, — но не дольше.
— Я позвоню вам, как только вернусь.
— Хорошо. А куда вы направляетесь?
— Вы в курсе, что всю работу, которую я выполняю для вас, я держу в секрете? Поэтому вы, надеюсь, извините меня, если я сохраню конфиденциальность информации других клиентов?
Судзуки хихикнул:
— Разумеется, если вам так угодно.
Интерлюдия
Ничего не стоит
Июнь 1977 года
Кобэ, Япония
По дороге домой Кандо остановился в крошечном «номия»[62], где подавали сакэ, «сётю»[63] и маленькие блюдечки с киотосскими деликатесами: в основном это тофу и слегка пропеченная на гриле рыба. Хозяином номия был старик с лицом цвета «умэбоси»[64], что особенно бросалось в глаза, когда его что-нибудь возбуждало. Кандо заказал бутылочку остуженного сакэ и попросил хозяина выбрать закуску на свой вкус.
День был долгим и досадно непродуктивным. Необходима была далеко не одна бутылочка хорошего сакэ, чтобы он смог отнести неудачи на счет злой судьбы и начать все сначала утром следующего дня. Три дела, которыми он занимался, — а именно исчезновение человека. — возможное хищение и проверка связей на стороне. — ничего сверхсекретного из себя не представляли, но но каким-то необъяснимым причинам все три клиента особо попросили его соблюдать строгую конфиденциальность. словно эти дела были связана с вопросами национальной безопасности. Теперь люди подозревали всех и каждого.
День провалился по его вине. Он постоянно отвлекался: у него из головы не выходили сэнсэй и Ханако Судзуки. Он закрыл это дело две недели назад: разузнал, где живет и работает Ханако Судзуки, написал отчет, выставил счет и вручил все это сэнсэю с грустными глазами. Закончено.
А неделей позже достоянием гласности стало исчезновение сэнсэя: особенно настойчиво выдвигалась гипотеза самоубийства на почве нервного расстройства; любовная история не упоминалось вообще. Новость о том, что вместе с ним исчезла и Тушечница Дайдзэн, произвела настоящий фурор. Почему всех так волновала тушечница, просто кусок камня? Кандо это было совершенно непонятно.