Но все, что сэр Уолтер слышал об Армстронге, убеждало его, что это последний человек на свете, которому можно доверить контроль над газетой, ставшей таким же национальным символом Британии, как ростбиф и йоркширский пудинг.
После ленча в «Терф-Клубе» он немного успокоился, но потом его едва не хватил удар, когда из Нью-Йорка позвонила невестка и сказала, что тоже продала свои акции, только не Армстронгу, а Киту Таунсенду, человеку, который, по мнению сэра Уолтера, запятнал доброе имя жителей колонии. Он никогда не забудет, как застрял на неделю в Сиднее и ему пришлось ежедневно читать в «Сидней Кроникл» оскорбительные рассуждения на тему «так называемой королевы Австралии». Он переключился на «Континент», но, как оказалось, эта газета выступала за введение в Австралии республиканского строя.
Последней каплей стал звонок от его бухгалтера — они с женой как раз собирались ужинать. Сэру Уолтеру не нужно было напоминать, что в течение последнего года продажи «Глоуб» снижаются каждую неделю. Следовательно, самое разумное решение — это принять двадцать миллионов долларов, кто бы их ни предлагал. И не в последнюю очередь потому, что, как грубо выразился этот мерзавец: «Эти двое приперли тебя к стенке, и чем быстрее ты получишь деньги, тем лучше».
— Но с кем из этих хамов заключить сделку? — жалобно вопрошал он. — Один хуже другого.
— Такие вопросы не в моей компетенции, — ответил бухгалтер. — Может, стоит выбрать из двух зол меньшее.
Следующим утром сэр Уолтер приехал в офис непривычно рано, и секретарша вручила ему пухлое досье на каждую из заинтересованных сторон. Она сказала, что обе доставил курьер с интервалом в час. Он пролистал их и сразу понял, что противники составили досье друг на друга. Он отложил их в сторону. Но шли дни, бухгалтер, адвокат и жена постоянно напоминали ему о неуклонном снижении тиража и о том, что у него есть простой выход.
Наконец он смирился с неизбежным и решил: если ему позволят остаться председателем правления еще на четыре года — то есть до его семидесятилетия, — он как-нибудь потерпит либо Армстронга, либо Таунсенда. Ему казалось, что его друзьям из «Терф-Клуба» важно знать, что его оставили на посту председателя.
Утром он попросил секретаршу пригласить конкурентов на ленч в «Терф-Клуб» в разные дни. И там пообещал, что сообщит им свое решение в течение недели.
Но после обеда с обоими он так и не решил, кто из них вызывает у него бо́льшую неприязнь — или, коли на то пошло, меньшую. Он с уважением относился к тому факту, что Армстронг завоевал «Военный крест», сражаясь за чужую страну, но ему претила мысль, что владельцем «Глоуб» будет человек, не умеющий обращаться с ножом и вилкой. С другой стороны, ему было приятно думать, что владельцем «Глоуб» станет выпускник Оксфорда, но стоило ему вспомнить взгляды Таунсенда на монархию, как его начинало трясти. Утешало одно — оба заверили, что сэр Уолтер останется председателем. Но прошла неделя, а он так ничего и не решил.
Он спрашивал совета у всего «Терф-Клуба», включая бармена, но по-прежнему не мог сделать выбор. Только после того, как его банкир сказал ему, что доллар падает по отношению к фунту из-за серьезных проблем президента Джонсона во Вьетнаме, он наконец принял решение.
Забавно, как одно слово может вызвать целый поток мыслей, не имеющих к нему отношения, и обратить их в действие, размышлял сэр Уолтер. Поговорив с банкиром, он точно знал, кто должен принять окончательное решение. Но он также понимал, что эту затею надо хранить в тайне до последнего момента, даже от редактора «Глоуб».
В пятницу днем Армстронг улетел в Париж с девушкой по имени Джулия из рекламного отдела и сказал Памеле, что ему можно звонить только в крайнем случае. Он несколько раз повторил слова «в крайнем случае».
Таунсенд накануне улетел в Нью-Йорк, — ему намекнули, что главный акционер «Нью-Йорк Стар» вроде бы наконец решил продать свои акции. Он сказал Хитер, что вернется в Англию не раньше, чем через две недели.
Тайна сэра Уолтера раскрылась в пятницу вечером. Первым эту новость узнал человек из лагеря Армстронга. Он немедленно позвонил в контору, и там ему дали домашний телефон секретарши. Когда Памеле объяснили, что́ планирует сэр Уолтер, у нее не осталось сомнений, что по всем критериям это «крайний случай», и сразу же позвонила в «Георг Пятый». Управляющий сообщил ей, что мистер Армстронг со своей ассистенткой переехал в другую гостиницу, после того как столкнулся в баре с группой министров от лейбористской партии, которые приехали в Париж на конференцию НАТО. Остаток вечера Памела обзванивала все гостиницы первого класса в Париже, но нашла Армстронга только к полуночи.