Никто из присутствующих журналистов не мог вспомнить, чтобы Армстронг принял участие хотя бы в одном культурном мероприятии, не говоря уж о его поддержке.
— Благодаря мистеру Саммерсу мне теперь принадлежит 19 процентов акций «Стар», и в ближайшем будущем я надеюсь стать основным акционером и занять место председателя на годовом общем собрании в следующем месяце.
Армстронг поднял взгляд от заявления, которое подготовил для него Рассел Критчли, и послал лучезарную улыбку толпе журналистов.
— А теперь я с радостью отвечу на ваши вопросы.
Рассел считал, что Дик хорошо справился с первыми вопросами, но потом он дал слово женщине, сидевшей в третьем ряду.
— Дженет Брюэр, «Вашингтон Пост». Мистер Армстронг, какова ваша реакция на пресс-релиз Кита Таунсенда, выпущенный сегодня утром?
— Я никогда не читаю пресс-релизы мистера Таунсенда, — отрезал Армстронг. — В них столько же правды, сколько и в его газетах.
— В таком случае позвольте, я вас ознакомлю, — она взглянула на листок бумаги. — Судя по всему, мистер Таунсенд получил поддержку банка Джей-Пи Гренвиля, который вложил одиннадцать процентов своего акционерного портфеля в обеспечение его предложения о поглощении «Стар». Таким образом, вместе со своими прежними акциями у него теперь получается пятнадцать процентов.
Армстронг посмотрел ей прямо в глаза и сказал:
— Как председатель правления «Стар» я буду рад видеть мистера Таунсенда на ежегодном общем собрании — в качестве миноритарного акционера.
На этот раз журналисты записывали каждое слово.
Армстронг читал пресс-релиз Таунсенда, сидя в своих недавно приобретенных апартаментах на тридцать седьмом этаже в башне Трампа. Он хмыкнул, дойдя до абзаца, где Таунсенд восхищался работой Фонда Саммерс.
— Слишком поздно, — вслух произнес он. — Эти пять процентов принадлежат мне.
Он немедленно дал распоряжение своим брокерам покупать любые акции «Стар», которые появятся на рынке, по любой цене. Как только стало известно, что Таунсенд отдал такой же приказ, стоимость акций резко возросла. Некоторые финансовые аналитики высказали предположение, что по причине «глубокой личной вражды» оба покупают акции по цене, намного превышающей их реальную стоимость.
Следующие четыре недели Армстронг и Таунсенд в сопровождении батальона юристов и бухгалтеров почти все свое время проводили в самолетах, поездах и автомобилях, разъезжая по Америке и пытаясь убедить банки и институты, тресты, а иногда даже богатых вдов, чтобы они поддержали их в борьбе за поглощение «Стар».
Председатель правления газеты Корнелиус Адамс IV объявил, что передаст бразды правления на годовом общем собрании любому из претендентов, кто получит 51 процент акций. За две недели до годового собрания «Стар» редакторы финансовых отделов все еще не могли определить, кому принадлежит контрольный пакет акций компании. Таунсенд заявил, что у него 46 процентов акций, а Армстронг утверждал, что набрал 41 процент. Аналитики пришли к выводу, что любой из них, кто сумеет заполучить 10 процентов, принадлежащие «Аппельбаум Корпорейшн», выйдет победителем из этой схватки.
Вик Аппельбаум наслаждался своими пятнадцатью минутами славы и сообщал всем, кто хотел слушать, что намерен встретиться с обоими претендентами, прежде чем примет окончательное решение. Он назначил встречи, которые решат, кого он одарит своей милостью, на вторник перед годовым собранием.
Адвокаты соперников встретились на нейтральной территории и договорились, что Армстронг пойдет на встречу с Аппельбаумом первым. Том Спенсер уверял своего клиента, что со стороны Армстронга это тактическая ошибка. Таунсенд был с ним согласен, пока Армстронг не вышел с акционерными сертификатами в руке, означавшими, что он получил 10 процентов Аппельбаума.
— Как ему это удалось? — ошеломленно спросил Таунсенд.
Том узнал ответ следующим утром за завтраком, когда прочитал первый выпуск «Нью-Йорк Таймс». Корреспондент газеты на первой полосе сообщал читателям, что Армстронг не стал долго объяснять мистеру Аппельбауму, как он собирается управлять «Стар». Вместо этого он поведал ему на идиш, что так до конца и не оправился после гибели всей своей семьи в Холокосте, и в завершение встречи сказал, что больше всего в жизни гордится тем, что премьер-министр Израиля назначил его послом по специальным поручениям в СССР с особым заданием помогать русским евреям, которые хотят эмигрировать в Израиль. После этих слов Аппельбаум, судя по всему, разрыдался, отдал ему акции и отказался от встречи с Таунсендом.