Он подошел к спальне и осторожно приоткрыл дверь. Анжела крепко спала. Он тихонько закрыл дверь, вернулся к столу и позвонил в службу обслуживания в номерах. Заказав завтрак и пять газет, он попросил убрать со стола после вчерашнего ужина.
Через некоторое время дверь спальни снова открылась, и оттуда робко вышла Анжела. Таунсенд читал «Уолл-Стрит Джорнал» и пил кофе. Она задала ему тот же вопрос, что и при встрече в галерее:
— Вы кто?
Он дал ей тот же ответ. Она улыбнулась.
— Могу я заказать вам завтрак?
— Нет, спасибо, но вы можете налить мне большую чашку черного кофе. Я сейчас вернусь.
Дверь спальни закрылась и открылась снова только через двадцать минут. Анжела заметно нервничала, когда села напротив Таунсенда. Он налил ей кофе, но она не вступала в разговор, пока не сделала несколько больших глотков.
— Я совершила какую-нибудь глупость прошлой ночью? — в конце концов спросила она.
— Нет, — улыбнулся Таунсенд.
— Просто я никогда…
— Вам не о чем беспокоиться, — заверил ее Таунсенд. — Вы уснули, и я отнес вас в постель. — Он сделал паузу. — Не раздевая.
— Это успокаивает. — Она посмотрела на часы. — Господи, сейчас действительно столько времени, или я надела часы вверх ногами?
— Двадцать минут девятого, — сообщил Таунсенд.
— Мне нужно срочно поймать такси. У меня в девять встреча в новом здании в Сохо с новым председателем, и я должна произвести хорошее впечатление. Если он откажется покупать новое здание, это будет мой единственный шанс.
— Не теряйте время на такси. Мой водитель отвезет вас, куда скажете, — предложил Таунсенд. — Вы увидите его в белом «БМВ» перед входом в гостиницу.
— Спасибо, — поблагодарила она. — Вы так великодушны.
Она быстро допила кофе.
— Вчера был потрясающий ужин, и вы были очень внимательны, — сказала она, вставая. — Но если я хочу приехать туда раньше мистера Армстронга, я должна уйти прямо сейчас.
— Конечно. — Таунсенд поднялся и помог ей надеть пальто.
У дверей она повернулась и посмотрела на него.
— Если я вчера не совершила никакой глупости, то, наверняка сказала что-нибудь, о чем могу пожалеть?
— Нет, не думаю. Вы просто рассказывали о своей работе в фонде, — он открыл перед ней дверь.
— Спасибо, что выслушали. Надеюсь, мы еще встретимся.
— Почему-то я в этом не сомневаюсь, — сказал Таунсенд.
Она встала на цыпочки и поцеловала его в щеку.
— Кстати, вы так и не сказали мне, как вас зовут.
— Кит Таунсенд.
— Вот черт! — выдохнула она. Дверь за ней закрылась.
Когда Армстронг утром приехал к дому 147 по Западному Бродвею, Ллойд Саммерс уже ждал его на верхней ступеньке лестницы. Рядом с ним стояла худощавая, похожая на преподавательницу университета женщина, которая либо очень устала, либо ей было просто скучно.
— Доброе утро, мистер Армстронг, — приветствовал его Саммерс, когда он вышел из машины.
— Доброе утро, — Армстронг выдавил из себя улыбку, пожимая руку директору.
— Это Анжела Хамфрис, мой заместитель, — представил женщину Саммерс. — Вы, вероятно, видели ее вчера на открытии.
Армстронг помнил ее лицо, но не помнил, чтобы разговаривал с ней. Он коротко кивнул.
— Специальность Анжелы — период Возрождения, — Саммерс открыл дверь и пропустил Армстронга вперед.
— Как интересно, — без всякой заинтересованности произнес Армстронг.
— Позвольте, я вам все покажу, — сказал директор, когда они вошли в просторный пустой зал на первом этаже. Армстронг сунул руку в карман; щелкнул выключатель.
— Столько чудесных стен для размещения картин, — восторгался директор.
Армстронг всем своим видом демонстрировал восхищение зданием, которое даже не думал покупать. Но он знал, что не может об этом сказать, пока его не утвердят председателем правления «Стар» в понедельник, а этого не произойдет без пяти процентов акций Саммерса. Каким-то образом ему удавалось вставлять в экспансивный монолог директора редкие восклицания: «Чудесно!», «Восхитительно!», «Превосходно!», «Я с вами согласен», и даже «Как вы мудро поступили», пока Саммерс водил его по комнатам.
Когда Саммерс взял его за руку и повел обратно на первый этаж, Армстронг показал на лестницу, ведущую наверх.
— А там что? — подозрительно поинтересовался он.
— А, это просто чердак, — махнул рукой Саммерс. — Может, будем использовать его в качестве хранилища, ни на что другое он не годен.