Когда их катер причалил, Плейер спрыгнул на землю вслед за лейтенантом Уэйкхемом. Справа и слева под градом пуль бежали его товарищи. Не успели они пройти и двадцати метров, как слева от него упал первый артиллерийский снаряд. Через несколько секунд он увидел, как пули изрешетили грудь капрала, и тот, шатаясь, сделал еще несколько шагов и рухнул замертво. Естественный инстинкт говорил ему, что нужно спрятаться, но вокруг не было никакого укрытия, поэтому он заставлял себя идти вперед. Он продолжал стрелять, хотя не имел никакого представления, где находится враг.
Он шел и шел по берегу, уже не замечая, сколько товарищей осталось лежать позади, но песок в то июньское утро уже был усеян телами погибших. Плейер не знал, сколько часов он был пригвожден к этому берегу, но когда ему удавалось прорваться вперед на несколько метров, он потом долго лежал не двигаясь, пока вражеские пули свистели у него над головой. С каждым разом за ним поднималось все меньше товарищей. Лейтенант Уэйкхем остановился, только оказавшись под прикрытием скал, рядовой Плейер отставал от него всего на несколько шагов. Молодой офицер дрожал так, что поначалу не мог произнести ни слова, не говоря уж о приказах.
Когда они наконец прорвались, лейтенант Уэйкхем насчитал одиннадцать из двадцати восьми бойцов, высалившихся с ним на берег. По рации они получили приказ не останавливаться и продолжать наступление. Единственным, кто обрадовался этому приказу, был Плейер. Следующие два часа они медленно продвигались в глубь страны навстречу вражескому огню. Они шли все дальше и дальше, укрытием им часто служили лишь изгороди да траншеи, люди валились с ног. Только после захода солнца им наконец позволили отдохнуть. Они быстро разбили лагерь, но лишь немногие смогли уснуть под грохот вражеских орудий. Одни играли в карты, другие отдыхали, и лишь мертвые тихо лежали в стороне.
Но рядовой Плейер хотел первым встретиться с немцами. Убедившись, что никто его не видит, он выскользнул из своей палатки и направился в сторону врага, ориентируясь только по трассирующим пулям, вылетавшим из немецких орудий. Минут сорок он бежал, шел, полз и наконец услышал немецкую речь. Он обошел вокруг их лагеря и вдруг заметил немецкого солдата, справлявшего нужду в кустах. Плейер подкрался сзади и прыгнул на него в тот момент, когда немец нагнулся, чтобы натянуть штаны. Обхватив его за шею, он резко дернул и сломал шейные позвонки. Немец повалился в кусты. Плейер забрал именной жетон и каску и отправился обратно.
Метрах в ста от лагеря его остановил резкий окрик:
— Стой, кто идет?
— Красный шлем, — вовремя вспомнил пароль Плейер.
— Подойди и назовись.
Плейер сделал несколько шагов вперед, как вдруг почувствовал острие штыка под лопаткой, второй штык уперся в горло. Без единого слова его отвели в палатку к лейтенанту Уэйкхему. Молодой офицер внимательно выслушал Плейера, лишь изредка прерывая его, чтобы уточнить некоторые детали.
— Хорошо, Плейер, — сказал лейтенант, когда самозваный разведчик закончил свое донесение. — Составь точную карту местности, где, по-твоему, расположился лагерь противника. Мне нужны любые подробности, которые ты сможешь вспомнить — рельеф, расстояние, численность, все, что поможет нам при наступлении. Когда закончишь, постарайся поспать. Ты будешь нашим проводником, когда мы выступим на рассвете.
— Вынести ему наказание за то, что покинул лагерь без разрешения офицера? — спросил дежурный сержант.
— Нет, — покачал головой Уэйкхем. — Приказом по части, вступающим в силу с этой минуты, я присваиваю Плейеру звание капрала.
Капрал Плейер улыбнулся, отдал честь и вернулся в свою палатку. Но прежде чем лечь спать, он прикрепил две нашивки на рукава своей формы.
Полк медленно, километр за километром, продвигался в глубь Франции. Плейер постоянно совершал вылазки за линию фронта и всегда добывал ценные сведения. Самой большой его удачей был немецкий офицер, которого он застал со спущенными штанами и привел в лагерь.