Кит часто писал домой и подробно развивал свои теории. Теперь, когда он на собственном опыте столкнулся со многими трудностями, которые испытывал отец, он стал бояться, что профсоюзные методы, ставшие обычным явлением в типографиях на Флит-Стрит, скоро доберутся до Австралии.
В конце своего первого года в «Экспрессе» Кит, вопреки совету Фрэнка Баттерфилда, послал пространную служебную записку в Арлингтонский дом Бивербруку. Он высказал мнение, что штат типографии «Экспресса» раздут в соотношении три к одному, и пока заработная плата является самой крупной статьей расходов, не стоит надеяться, что современная сеть газет сможет приносить прибыль. В будущем кому-то придется приструнить профсоюзы. Бивербрук никак не отреагировал на его отчет.
Ничуть не отчаявшись, Кит продолжал работать в «Экспрессе» и стал проводить в редакции больше времени. Учась в Оксфорде, он даже не подозревал, что можно настолько растянуть свой день. В итоге он еще больше укрепился в своем мнении, что рано или поздно в газетном мире произойдут крупные перемены. Он подготовил подробную докладную записку для отца, которую хотел обсудить с ним по возвращении в Австралию. В ней он четко излагал, какие изменения, по его мнению, нужно внести в «Курьер» и «Газетт», чтобы они удержались на плаву во второй половине двадцатого столетия.
Кит заказывал билеты на рейс до Мельбурна по телефону в кабинете Баттерфилда, когда посыльный вручил ему телеграмму.
ГЛАВА 11
Когда капитан Армстронг впервые оказался в редакции «Дер Телеграф», он был поражен ее убожеством, мрачными и грязными кабинетами, ютившимися в подвале. Его встретил человек, представившийся Арно Шульцем, редактором газеты.
Шульц, ростом около ста шестидесяти сантиметров, с грустными серыми глазами и коротко стриженными волосами, был одет в довоенный костюм-тройку, который явно был сшит, когда он весил килограммов на десять больше. Воротник и манжеты его рубашки истрепались, на нем был тонкий блестящий черный галстук.
Глядя на него сверху вниз, Армстронг улыбнулся.
— У нас с вами есть кое-что общее, — сказал он.
Шульц нервно переминался с ноги на ногу под взглядом этого громадного британского офицера.
— И что же это?
— Мы оба евреи, — ответил Армстронг.
— Никогда бы не подумал, — с искренним удивлением воскликнул Шульц.
Армстронг не смог скрыть удовлетворенную улыбку.
— Давайте проясним с самого начала, — сказал он. — Я буду оказывать вам всяческое содействие, лишь бы «Дер Телеграф» регулярно поступала в киоски. У меня только одна долгосрочная цель: продавать больше, чем «Дер Берлинер».
Шульц с сомнением посмотрел на него.
— Сейчас у них тираж вдвое больше нашего. Так было и до войны. У них станки лучше, рабочих больше, а главное их преимущество — они находятся в американском секторе. Не думаю, что это реалистичная цель, капитан.
— Значит, нам придется все изменить, так? — сказал Армстронг. — С этой минуты считайте меня владельцем и издателем газеты, а работу редактора я предоставлю вам. Для начала, может, расскажете мне, какие у вас проблемы?
— С чего же начать? — Шульц поднял глаза на своего нового хозяина. — Наши печатные станки устарели. Многие детали износились, и заменить их нечем.
— Составьте список всего необходимого, и я прослежу, чтобы вы получили запчасти.
Шульц бросил на него недоверчивый взгляд. Он достал из кармана платок и стал протирать свои очки в гладкой оправе.
— Еще у нас постоянная проблема с электричеством. Только я запускаю станки, как электричество отключается, поэтому как минимум дважды в неделю газета вообще не печатается.