Таунсенд выбежал из кабинета Алана, даже не попрощавшись, вскочил в развозной фургон и поехал в аэропорт, где он провел почти всю прошлую ночь. Решив устроить главную редакцию газеты в Канберре, он не предусмотрел одного — сколько дней в неделю самолеты не смогут взлетать из-за тумана. Последние четыре недели ему казалось, что он полжизни провел за изучением прогнозов погоды, а другую половину — на взлетной полосе, щедро раздавая наличные упирающимся пилотам, которые стремительно превращались в самых дорогих курьеров в мире.
Он был доволен тем, как читатели поначалу приняли «Континент», и тираж быстро вырос до двухсот тысяч экземпляров. Но теперь общенациональная газета утратила свою новизну, и цифры упорно ползли вниз. Алан Рутледж сделал газету именно такой, как хотел Таунсенд, но оказалось, «Континент» — не то, что нужно австралийцам.
Таунсенд заехал на автостоянку в аэропорту, уже второй раз за это утро. Однако сейчас светило солнце, и туман рассеялся. Самолет до Сиднея взлетел вовремя, но не в 8.25. Стюардесса предложила ему номер «Континента», и то лишь потому, что он снабжал все вылетающие из столицы рейсы бесплатными номерами для каждого пассажира. Таким образом тираж держался на уровне двухсот тысяч, и рекламодатели были счастливы.
Он перелистывал страницы газеты, которой мог бы гордиться его отец. Австралийский аналог «Таймс». Правда, у нее было еще кое-что общее с этим знаменитым широкоформатным изданием — она быстро теряла деньги. Таунсенд уже понял — если они хотят получать прибыль, придется снизить уровень газеты. Но Алан Рутледж вряд ли задержится на посту редактора, если узнает, что́ у Таунсенда на уме.
Он перевернул еще одну страницу, и его взгляд остановился на рубрике, озаглавленной «Ближайшие события». Предстоящее через шесть дней бракосочетание со Сьюзен окрестили «свадьбой года». Будут присутствовать все влиятельные люди, уверяла газета, кроме премьер-министра и сэра Сомерсета Кенрайта. Этот день Киту придется провести в Сиднее с утра до вечера — он не собирается опаздывать на собственную свадьбу.
Он перевернул последнюю страницу и пробежал глазами программу радиопередач. Сегодня «Виктория» играла против «Нового Южного Уэльса», но ни одна радиостанция не собиралась транслировать матч, значит, он не сможет следить за игрой. В течение нескольких месяцев он только и делал, что выкручивал руки, тратил деньги на какие-то благие дела, в которые не верил, поддерживал политиков, которых презирал, но в конечном счете так и не получил лицензию на создание новой радиостанции. Таунсенд сидел на галерее для публики в Палате представителей, когда министр почт объявил, что лицензию решили предоставить давнему стороннику либеральной партии. Вечером сенатор Хэдли сказал ему, что премьер-министр лично заблокировал его заявку. Да уж, объем продаж «Континента» падает, куча денег потрачена впустую на получение лицензии, да еще мать и Сьюзен постоянно жалуются, что совсем его не видят — в общем, ничего хорошего в этом году не предвидится.
Как только самолет приземлился в аэропорту Кингсфорд-Смит, Таунсенд бегом спустился по трапу, промчался через зал прилета и выскочил на улицу, где около машины его ждал Сэм.
— Что это? — Таунсенд показал на большой сверток в красивой упаковке, лежавший на заднем сиденье.
— Подарок для Сьюзен. Хитер подумала, что вы не найдете в Канберре ничего подходящего.
— Да благословит ее Бог, — воздел руки к небу Таунсенд.
Хитер работала у него всего четыре месяца, но она уже доказала, что является достойным преемником Банти.
— Сколько нам туда ехать? — спросил Таунсенд, беспокойно поглядывая на часы.
— Если не будет пробок, то не больше двадцати минут, босс.
Таунсенд попытался расслабиться, но никак не мог избавиться от мыслей о работе, о том, сколько всего нужно сделать до свадьбы. Он уже начинал жалеть, что согласился на двухнедельный медовый месяц.
Когда машина остановилась перед небольшим таунхаусом на южной окраине города, Сэм протянул руку назад и передал подарок хозяину. Таунсенд улыбнулся, выскочил из машины и побежал по дорожке. Сьюзен открыла дверь еще до того, как он позвонил. Она уже собиралась отчитать его, но он наградил ее долгим поцелуем и вручил подарок. Она улыбнулась и провела его в гостиную как раз в тот момент, когда внесли торт с зажженными свечами.
— Что там? — она, как ребенок, потрясла сверток.