Боже, два часа ночи! Вот это разоткровенничалась. Целую тетрадь исписала! Выговорилась, отвела душу... Вы не сердитесь? А у меня еще столько к вам вопросов...
Во-первых, вы уже столько раз писали о «грозе редакции», вашем ответсекретаре Гоше Димове... Это его вы окрестили «брюнетом болгарского производства»? А почему? Знаете, у меня к нему появился такой интерес... Просто нездоровый.
Во-вторых, о Гринееве. Никакой загадки по поводу его «открытия» концепции биоплазмы в зверинце нет и не было. Он об этой своей философии «природы в клетке законов науки» рассказывает каждому. И нам в том числе. Ну а что касается остального... Пусть он сам расскажет. Так будет лучше.
И в-третьих... Знаете, когда я прочла ваше последнее письмо, мне вдруг стало жалко вас... Ну чего мы втравили вас в свои дела? Да, конечно, нам очень лестно (да и нужно — что там кривить душой) опубликовать наши идеи в вашем журнале. Но если бы я только знала, сколько хлопот и неприятностей доставит вам наше нескромное желание!.. (Вот ведь — нам — ваш — вам). Может, отступим? Мы уже и так друг другу рассказали столько постороннего, не имеющего отношения к теме вашего очерка о биоплазме, что, по-моему, нам хватит тем для переписки и без биоплазмы. А вы как думаете?
Успехов вам, счастья.
Ваша Л. К.
5 окт. 73 г.
Р, S. А это тоже стихи Пушкина? «Я думал, тайна в нас самих...»
XVI
«г. Москва, редакция журнала «Мысль и труд»,
спец. корреспонденту тов, Г. Лаврову. ,
Глубокоуважаемый товарищ Лавров!
Прежде всего хочу сообщить, что меня порадовало ваше настойчивое желание выяснить историю возникновения научной концепции биоплазмы до конца. И я, по мере сил и возможностей, смею заверить, помогу вам в этом благородном гуманистическом деле.
Отвечу по вопросам — по порядку.
1. Как проходил Семинар на Алкалыкской базе университета.
Не скрою, мне было довольно лестно, что я приглашен на Семинар, где будет обсуждаться моя концепция биоплазмы и где должны собраться очень крупные ученые. О том, что я там могу выступить со своим докладом, А. Колющенко меня в известность не поставил, поэтому я прилетел в Алатау без подготовки к такому докладу. Но теперь я понимаю, что Колющенко это сделал специально — не предупредил, чтобы я захватил с собой из дому мои научные работы и тезисы о строении Материи.
Он меня сам встретил в аэропорту, за что я ему, конечно, благодарен, устроил в их личную «гостиницу», как они называют этот дом, где хозяйничает некая Дарья, — это тоже было с его стороны благородно, потому что я — человек пожилой и, пролетев на самолете почти шесть часов, чувствовал себя неважно. А до Алкалыкской базы нужно было, ехать автобусом еще два часа. Но это все, как говорится в народе, — присказка. А сказка началась потом, когда я, немного отдохнув и подкрепившись, встретился с Колющенко в саду этой самой хозяйки «гостиницы» — откровенной спекулянтки и стяжательницы. Но — бог с ней, пусть с ней разбирается милиция.
Колющенко рассказал, где будет проходить Семинар, кто должен присутствовать на нем — даже из Москвы ожидались ученые. Это было очень приятно. Но тут я увидел у него в руках уже отпечатанную программу Семинара и попросил посмотреть. Колющенко дал с неохотой, и через минуту я понял почему. Дело в том, что третьей фамилией (после академика Добродеева, который был научным руководителем Семинара — ему положено было открывать, и самого Колющенко) по списку выступавших шел я. «Но позвольте, — сказал я, — почему же вы меня не предупредили раньше? Почему вы эту программу не выслали мне домой?» И знаете, что на это ответил Колющенко? Не моргнув глазом он объяснил, что программу из типографии получил только вчера (что, как я потом установил неофициально, была чистая ложь: другие участники программу получили заблаговременно) и что он сам, понимая, что виноват в том, что я приехал без готового доклада, поможет его подготовить.
Я отклонил его помощь. Я оказал ему, что выступлю без подготовки: у меня вся тема в голове. И вот тогда он, Колющенко, стал маневрировать. Вывертываться. Знаете, что он мне предложил? Чтобы я на Семинаре вообще отмолчался. Вот так — просидел три дня молча, слушая других. «Почему?» — спрашиваю. А он мне отвечает — цитирую дословно, я потом, перед сном, записал нашу беседу в записную книжку: «Дело в том, — говорит он мне не моргнув глазом от стыда, — что ваша гипотеза «атома-икс», Владислав Семенович, участниками Семинара может быть понята превратно».
«Что значит превратно?» — прошу я уточнить его позицию.
«Ну, понимаете, — мнется Колющенко, — на Семинаре соберутся не только биологи, но и физики, которые сами занимаются и проблемами строения вещества, и природой электрического и магнитного поля...»