Комната Дикси Мансур была 607-й, а мужчина располагался в 505-м номере. Она спустилась по лестнице, прошла по коридору и постучала в дверь. Ее открыл Теодор Контрэр, который порой носил одеяние священника, порой комбинезон водопроводчика, а теперь на нем был светло-голубой халат, который мог быть деталью одежды фармацевта или парикмахера.
Как только Дикси, прикрыв за собой двери, оказалась в комнате, Контрэр, рост которого достигал лишь пяти футов и одного дюйма, привстал на цыпочки, схватил Дикси за плечи и пригнул ее голову к себе, чтобы впиться в ее губы бесконечным поцелуем.
Поцелуй кончился так же резко, как и начался. Контрэр вытер рот тыльной стороной ладони и сказал:
— Мы несколько запаздываем.
— Парвис решил меня трахнуть до того, как я уеду.
— Вот сюда, — показал он ей на низкий длинный туалетный столик с большим зеркалом.
Она села на козетку, и Контрэр включил четыре светильника, свет которых бил в зеркало.
Глядя на себя, Дикси посетовала:
— Господи, до чего я ужасно выгляжу.
— И будешь выглядеть еще хуже. Старше, — пообещал он, — может, даже лет на десять. Я собираюсь начать с контактных линз. Вот они.
Он протянул ей маленькую пластиковую коробочку. Вынув из нее чашечки контактных линз, она быстро вставила их под веки.
— Напрактиковалась, — с грубоватым одобрением заметил он.
— Всю неделю.
— Теперь у тебя будут карие глаза вместо голубых.
— Мне больше нравятся голубые.
— С твоими темно-каштановыми волосами они не будут сочетаться.
Контрэр зажал в губах четыре заколки, поднял копну светлых волос Дикси и точными движениями заколол их, превратив в небольшой плотный шлем. Из шкафчика он извлек каштановый парик с волосами до плеч, расчесал его щеткой и аккуратно водрузил Дикси на голову.
С удовлетворением оценив плоды рук своих, он взял плоский белый флакончик без наклейки, свинтил крышечку, вылил на ладонь несколько капель тягучей белой жидкости и стал втирать ее в шею и лицо Дикси.
— Две минуты — и все, — сказал он.
Когда он закончил, кожа ее обрела цвет густого загара. Дикси критически осмотрела себя в зеркало.
— Я изменилась, но не очень постарела.
Контрэр, глядя из-за плеча Дикси на нее в зеркало, провел большим и указательным пальнем по ее лицу линии, которые начинались у крыльев носа и шли до уголков рта.
— Когда ты постареешь, эти морщинки углубятся. Что мы сейчас и сделаем.
Использовав приспособление, походившее на остро отточенный карандаш для наведения бровей, Контрэр аккуратно выделил еле наметившиеся складочки. Результат ошеломил Дикси:
— Провалиться бы мне!
— Надень еще и их, — и Контрэр протянул ей очки с широкой оправой и зелеными стеклами.
Она нацепила их, но очки тут же сползли с переносицы. Дикси подкинула их обратно, но они съехали снова.
— Когда будешь говорить с ним, то и дело сажай их на место. У него крыша поедет.
Дикси, сколько могла, повернула голову направо, не теряя из виду свое отражение в зеркале. Затем сделала то же самое, повернувшись налево.
— В этих идиотских очках я выгляжу лет на сорок.
Контрэр свинтил крышечку с большого флакона охлажденного крема.
— О‘кей. Стаскивай все с себя, затем приладь снова и посмотри, как быстро ты управишься.
Ей пришлось совершить эту операцию дважды, прежде чем он остался доволен. Парик, очки, контактные линзы и косметику он сложил в простой белый бумажный мешок для покупок. Из кармана халата он извлек пачку стодолларовых купюр, перетянутых красным резиновым колечком.
— Точно шесть тысяч, — сказал он, кидая их в тот же бумажный мешок.
— Как насчет карты? — спросила Дикси.
Ее он вынул из другого кармана халата. Она представляла собой набросок от руки на белом листе бумаги. Изучив ее, Дикси кивнула и спросила:
— Какая машина?
— Черный «Кадиллак-Севиль»-седан, выпушен два года назад. — Он улыбнулся, обнажив ряд серых зубов. — Консервативен — дальше некуда. — Смахнув с лица улыбку, он нахмурился, словно бы забыв что-то. — В чем ты будешь одета?
— Я купила старомодный летний костюмчик в магазине для бедных в Санта-Барбаре.
— Пойдет.
— Мне звонить ему отсюда?
— Господи, конечно же, нет. Из таксофона.
— Ты не хочешь услышать, как звучит мой голос?