После официального представления посол Шерабена сказал:
— Дорогой господин президент, поверьте мне, что я ничего не знал. Примите мои личные извинения. — Посол был близок к тому, чтобы заплакать. — Но я должен сказать одно, во что я искренне верю. Султан никогда не мог согласиться, чтобы вашей дочери был причинен вред.
— Я надеюсь, что это правда, — мрачно произнес Кеннеди, — потому что в таком случае он согласится на мои предложения.
Посол слушал его с ужасом. Он учился в американском университете, преклонялся перед американским образом жизни. Он любил американскую пищу, американскую выпивку, американских женщин с их протестом против мужского ига, обожал американскую музыку и кинофильмы. Валиб раздавал деньги всем политикам, которые могли оказаться полезными, обогатил чиновников государственного департамента. Он слыл экспертом по нефтяным делам и другом Берта Оудика.
Сейчас он пребывал в отчаянии по своим личным мотивам, но не особенно беспокоился за судьбу Шерабена и его султана. Худшее, что может случиться, это экономические санкции. Если американская разведка начнет тайные операции с целью сместить султана, это окажется послу только на руку.
Поэтому он был совершенно потрясен четко произнесенной президентом Кеннеди речью.
— Вы должны выслушать меня внимательно, — заявил Кеннеди. — Через три часа вы вылетите самолетом в Шерабен, чтобы передать мое послание лично султану. Вас будут сопровождать мистер Берт Оудик, которого вы знаете, и мой помощник по вопросам национальной безопасности Артур Викс. Послание следующее: через двадцать четыре часа ваш город Дак будет уничтожен.
У посла от ужаса перехватило дыхание, он не мог произнести ни слова.
— Заложники, — продолжал Кеннеди, — должны быть освобождены, а террорист Ябрил передан нам живым. Если султан не сделает это, государство Шерабен перестанет существовать.
Посол выглядел настолько ошеломленным, что Кеннеди засомневался, способен ли тот воспринимать его речь. После паузы президент успокаивающе добавил:
— Все это содержится в документах, которые я передам с вами для вручения султану.
Потрясенный посол Валиб выдавил из себя:
— Простите меня, господин президент, вы что-то сказали об уничтожении Дака?
— Совершенно верно, — подтвердил Кеннеди. — Ваш султан не поверит в мои угрозы, пока не увидит город Дак в руинах. Я повторяю: заложники должны быть освобождены, Ябрил арестован и охраняться так, чтобы он не мог покончить с собой. Более никаких переговоров.
Посол недоверчиво произнес:
— Вы не можете уничтожить свободную страну, такую крошечную. И, если вы уничтожите Дак, то вы уничтожите пятьдесят миллиардов долларов американских капиталовложений.
— Это может случиться, — сказал Кеннеди. — Ваша задача — убедить султана, что в этом вопросе я непреклонен. Вы, мистер Оудик и мистер Викс полетите на одном из моих личных самолетов в сопровождении еще двух самолетов. Один для того, чтобы привезти заложников и тело моей дочери. Второй, чтобы доставить Ябрила.
Посол не мог вымолвить ни слова, не мог вполне осознать происходящее. Это был просто какой-то кошмар. Президент сошел с ума.
Когда он оказался наедине с Бертом Оудиком, тот мрачно сказал ему:
— Этот ублюдок сделает то, о чем говорит, но у нас есть своя карта, которую мы разыграем. Я поговорю с вами в самолете.
В Овальной комнате Юджин Дэйзи делал записи.
— Ты приготовил все документы для передачи послу? — спросил Кеннеди?
— Мы их немного причесали, — отозвался Дэйзи. — Стереть с лица земли Дак звучит плохо, но мы не можем написать, что уничтожим весь Шерабен. Ваше послание совершенно недвусмысленно. А зачем посылать Викса?
Кеннеди улыбнулся.
— Султан будет знать, что если я посылаю к нему советника по вопросам национальной безопасности, то я настроен серьезно. Артур передаст мое устное послание.
— Вы думаете, это сработает? — поинтересовался Дэйзи.
— Он станет выжидать, пока не будет разрушен Дак, — сказал Кеннеди, — а уж потом все сработает, если он не сумасшедший. — Кеннеди помолчал, потом добавил. — Передай Кристиану, что я хочу пообедать с ним до того, как мы вечером будем просматривать пленку.
11
Подвергнуть президента импичменту за двадцать четыре часа казалось почти невозможным. Однако через четыре часа ультиматума Кеннеди Шерабену конгресс и Сократов клуб держали победу в своих руках.
После того как Кристиан Кли ушел с совещания, отдел компьютерной слежки его особого подразделения в ФБР представил ему полный отчет о действиях лидеров конгресса и членов Сократова клуба. Было прослушано три тысячи телефонных разговоров. В отчет были включены и записи обо всех имевших место встречах. Картина получилась весьма ошеломляющая: в последующие двадцать четыре часа палата представителей и сенат постараются отстранить президента от власти.
Кристиан, дрожа от ярости, сунул отчет в свой портфель и заторопился в Белый дом. Но перед уходом он поручил Питеру Клуту снять десять тысяч агентов с их обычных постов и перевести в Вашингтон.
В это же время, к концу дня в среду, сенатор Томас Ламбертино, влиятельный человек сената, совещался со своей помощницей Элизабет Стоун и конгрессменом Альфредом Джинцем, демократом, спикером палаты представителей. Присутствовал на совещании и Патси Тройка, главный помощник Джинца, чтобы, как он часто говорил, прикрывать глупости своего шефа, полного идиота.
В хитрости Патси не сомневался никто из обитателей Капитолийского холма.
В этом заповеднике кроликов-законодателей Патси Тройка был известен как чемпион по части женского пола и организатор покровительственных отношений между мужчинами и женщинами. Тройка уже отметил, что главный помощник сенатора Элизабет Стоун очень красивая женщина, оставалось только выяснить насколько она предана своему шефу. Но сейчас он должен сконцентрироваться на неотложных делах.
Тройка зачитал вслух соответствующие параграфы Двадцать пятой поправки к конституции Соединенных Штатов, выделяя отдельные фразы и слова. Он читал медленно, внимательно, хорошо поставленным голосом.