Мэттью Глейдис выглянул из окна. Белый дом окружали автобусы телевещательных компаний, толпы репортеров, съехавшихся со всего мира. И хрен с ними, подумал Глейдис. Они узнают только то, что он соблаговолит им сказать.
Четверг. Шерхабен
Представители Соединенных Штатов прибыли в Шерхабен. Их самолет откатили подальше от аэробуса, в котором находились заложники. Аэробус окружал армейский кордон, автобусы телевизионщиков, орды репортеров и толпа зевак, многие из которых приехали из Дака.
Посол Шерхабена Шариф Валеб при взлете проглотил таблетку снотворного и проспал практически весь полет. Берт Одик и Артур Уикс, наоборот, все это время проговорили. Одик пытался убедить Уикса смягчить требования президента, чтобы они смогли добиться освобождения заложников, не прибегая к крайним мерам.
Наконец Уикс ответил Одику:
— У меня нет полномочий на переговоры. Президент дал мне четкие инструкции: они повеселились, и теперь им придется за это заплатить.
— Ты же советник по национальной безопасности, — мрачно напомнил ему Одик. — Вот и посоветуй.
— Советовать поздно. Президент принял решение.
По прибытии во дворец султана вооруженные охранники отвели Уикса и Одика в предназначенные для них апартаменты. Дворец просто кишел вооруженными людьми. Валеба сразу провели к султану, и посол вручил ему официальный текст ультиматума.
Султан не поверил угрозе, думая, что напугать ею можно только такую мелкую сошку, как Валеб.
— Когда Кеннеди сказал тебе об этом? Как он выглядел? Может, он хотел только попугать? Поддержит ли его государство? Он ставит на кон свою политическую карьеру. Может, это всего лишь первый шаг в дальнейших переговорах?
Валеб поднялся с расшитого золотом кресла. Внезапно он словно прибавил в росте. Султан отметил, что и голос у посла очень благозвучный.
— Ваше величество, Кеннеди знал, что вы мне ответите, слово в слово. Через двадцать четыре часа после уничтожения Дака, если вы не выполните его требования, будет уничтожен весь Шерхабен. Вот почему Дак спасти невозможно. Только так он может убедить вас в серьезности своих намерений. Он также сказал, что после уничтожения Дака вы согласитесь на все его требования, но не раньше. Он был спокоен, он улыбался. Он стал совсем другим человеком. Он — Азазел.
Позднее обоих представителей президента Соединенных Штатов провели в прекрасный зал приемов, с террасами, оборудованными системой кондиционирования, и бассейном. Слуги в арабских одеждах принесли еду и напитки, в которых не содержалось ни капли алкоголя. Султан, окруженный советниками и телохранителями, приветствовал их.
Посол Валеб представил гостей. Берта Одика султан и так хорошо знал. Они частенько решали важные вопросы, связанные с добычей нефти. И Одик несколько раз принимал султана в Америке, куда он приезжал без лишней помпы. Поэтому султан тепло поздоровался с Одиком.
Второй представитель президента удивил султана, он понял, что его появление в Шерхабене — серьезная опасность, и впервые у него в голове мелькнула мысль о том, что ультиматум Кеннеди — не пустая угроза. Потому что перед ним стоял не кто иной, как Артур Уикс, советник президента по национальной безопасности и еврей. В военных вопросах его слово зачастую становилось решающим, и он занимал самую непримиримую позицию в отношении арабских государств, ведущих борьбу с Израилем. Султан отметил, что Артур Уикс не подал ему руки, лишь вежливо поклонился.
И тут же в голову султана пришла новая мысль: если угроза президента реальна, почему он посылает такого высокопоставленного чиновника, подвергая его серьезной опасности? Если, к примеру, он возьмет их в заложники, не остановит ли это нападение на Шерхабен? Неужели Берт Одик приехал, рискуя собственной жизнью? Насколько он знал Одика, такого просто быть не могло. Следовательно, возможность переговоров сохранялась и угроза Кеннеди не более чем блеф. Или Кеннеди рехнулся, ему без разницы, какая судьба будет ждать его послов, и он обязательно приведет в исполнение свою угрозу. Он оглядел зал приемов, в котором обычно занимался государственными делами. По роскоши с ним не могло сравниться ни одно помещение Белого дома. Стены выложены золотой фольгой, ковры — самые дорогие в мире, их рисунок невозможно повторить. Мрамор нежнейших оттенков. Разве можно все это уничтожить?