Оддблада Грея корежило от оглушающей овации толпы. Неужели величайшая трагедия Америки могла сослужить добрую службу одному человеку?
В маленьких городах, в сельской местности после того, как прошел первый шок, настроения резко изменились. Нью-Йорк получил то, что заслуживал. Там жалели, что бомба не взорвала весь Манхэттен с его богачами-гедонистами, хитрыми семитами, чернокожими преступниками. Есть, есть бог на небесах. И для наказания он избрал правильное место. Но страну охватывал страх: судьбы людей, их жизни, мир, в котором они жили, их процветание оказывались в полной зависимости от людей, не способных адекватно оценивать реальность. Кеннеди чувствовал и это.
Каждую пятницу он выступал по телевидению. В речах он излагал тезисы своей программы, по существу, уже вел избирательную кампанию, но теперь у него не возникало проблем с получением эфира.
Он использовал ключевые слова и фразы, которые доходили до самого сердца.
— Мы объявим войну каждодневным трагедиям человеческого существования, — говорил он. — Нам не с руки воевать с другими странами.
Он повторил знаменитый вопрос, который задавал в своей первой кампании: «Разве после завершения каждой великой войны, по ходу которой триллионы долларов тратились на смерть и разрушения, в мире воцарялось процветание? А что бы было, если б эти триллионы тратили на благо человечества?»
Он говорил, что за те деньги, которые уходят на строительство одной атомной подводной лодки, государство могло бы построить тысячу домов для бедняков. А эскадрилья бомбардировщиков, созданных по технологии «Стелз», по стоимости равнялась миллиону домов. «Так давайте притворимся, что потеряли их в ходе маневров, — шутил Кеннеди. — Черт, да такое уже случалось, причем при этом гибли люди». А когда критики указывали, что подобные решения ведут к подрыву обороноспособности Соединенных Штатов, он говорил, что статистические отчеты министерства обороны засекречены и никто не узнает об уменьшении расходов на оборону.
Кеннеди объявил, что в случае переизбрания он усилит борьбу с преступностью. И вновь будет стремиться к тому, чтобы каждый американец получил возможность купить новый дом, оплатить расходы на лечение и получить хорошее образование. Он особо упирал на то, что никакой это не социализм. А стоимость этих программ можно оплатить, сняв малую толику лишнего жирка с богатых корпораций Америки. Он заявлял, что не проповедует социализм, просто хочет защитить народ Америки от вседозволенности богачей. Этот тезис он повторял снова и снова.
Чтобы Конгресс и члены Сократовского клуба знали: президент Соединенных Штатов объявил им войну.
Сократовский клуб решил провести в Калифорнии очередной семинар, чтобы выработать стратегию борьбы, которая могла бы привести к поражению Кеннеди на ноябрьских выборах. Лоренс Салентайн очень тревожился о будущем. Он знал, что генеральный прокурор проводит серьезное расследование, касающееся деятельности Берта Одика и финансовых операций Мартина Матфорда. Гринуэлл вел свои дела безукоризненно, так что о нем Салентайн не волновался. А вот уязвимость собственной медиаимперии не составляла для него тайны. Многие и многие годы медиамагнатам сходило с рук практически все, вот они и потеряли бдительность. За газеты, журналы, книги ни Салентайн, ни кто-либо из его коллег могли не беспокоиться. Никто не мог причинить вреда печатным изданиям, на их защите стояла Конституция. И этот мерзавец Кли мог разве что увеличить почтовые сборы.
Но Салентайна беспокоило телевещание. Эфир принадлежал государству, и компании могли лишь арендовать у него определенные частоты. Телестанциям для работы требовались лицензии. Салентайна и раньше удивляло, что государство позволяет частным компаниям получать колоссальные прибыли, не облагая их значительным налогом. И его начинало трясти при мысли о том, что пост главы Федеральной комиссии по связи займет жесткий человек, который будет проводить скрупулезно политику Кеннеди. Сие означало, что и обычное, и кабельное телевидение могло забыть о нынешней вольнице.