Лоренс Салентайн собрал владельцев крупнейших телевещательных компаний и сообщил им дурные новости:
— У нас есть два варианта действий. Мы можем помогать президенту, ограничивая критику в его адрес и не разъясняя, к чему может привести его политика. Или мы можем защищать свою свободу и независимость и, уйдя в оппозицию, отстаивать свое мнение. — Он помолчал. — Нам грозит серьезная опасность. Речь идет не о снижении прибыли, не о более жестком регулировании нашей деятельности. Если дать Кеннеди волю, он может поставить вопрос об отзыве наших лицензий.
Такое просто не укладывалось в голове — чтобы ведущие телевещательные компании остались без лицензий. Наверное, те же чувства испытывали первопроходцы Запада, когда их уже освоенные земельные наделы забирало государство. Такие люди, как Салентайн, всегда имели свободный доступ к эфиру. Они к этому привыкли. Поэтому владельцы крупнейших медиаимперий решили не идти на поклон к президенту, а бороться за свое право оставаться свободными и независимыми. Они поставили перед собой задачу показать избирателям, что Кеннеди представляет собой угрозу демократическому капитализму Америки. Впрочем, в этом они не грешили против истины. Салентайн сообщил о принятом решении самым влиятельным членам Сократовского клуба.
Салентайн несколько дней раздумывал над тем, как организовать антипрезидентскую кампанию. Лобовой удар не годился. Американская публика верила в честную игру. Она бы не поняла, если бы свободная пресса открыто поддерживала только одну из сторон конфликта. Американцы считали, что все должно быть по закону, хотя по уровню преступности Америка могла дать фору любому экономически развитому государству. Поэтому предстояло разыграть очень тонкую комбинацию.
И первым ходом Салентайна стала его встреча с Кассандрой Шатт, ведущей национальной информационно-публицистической программы, которая имела самый высокий рейтинг. И с ней он не мог говорить в открытую: популярные ведущие очень ревностно относились к вмешательству в их деятельность. Но они прекрасно понимали, что без тесного контакта с топ-менеджерами на вершине им не усидеть. И Кассандра Шатт не хуже других знала, как строить отношения с главой телевещательной корпорации, в которой она получала жалованье.
Последние двадцать лет Салентайн постоянно содействовал ее карьерному росту. Он заметил Кассандру, когда она вела утренние передачи, рекомендовал ее в ведущие вечерних выпусков новостей. Она славилась тем, что сметала все преграды на пути к цели. Однажды она ухватила государственного секретаря за грудки и разрыдалась, крича сквозь слезы, что ее уволят с работы, если он не даст ей двухминутное интервью. Она задабривала, уговаривала, умасливала, даже шантажировала знаменитостей, чтобы любым способом заманить их в свою передачу, а потом засыпать личными и зачастую вульгарными вопросами. Салентайн полагал, что по грубости с Кассандрой Шатт не мог сравниться ни один из ведущих телевизионных программ.
Салентайн пригласил ее на обед в свою квартиру. Ему нравилась компания грубиянов.
Когда следующим вечером Кассандра приехала к нему, Салентайн монтировал видеофильм. Он пригласил ее в монтажный зал, оборудованный по последнему слову техники, где видеомагнитофоны, телевизоры, мониторы, как и все манипуляции с пленкой, управлялись компьютером.
Кассандра уселась в кресло.
— Послушай, Лоренс, неужели я должна вновь наблюдать, как ты монтируешь «Унесенные ветром»?
Вместо ответа он принес ей стакан, который наполнил в маленьком баре, стоящем в углу.
О хобби Салентайна знали все. Он брал видеокопию фильма (а его коллекция содержала более сотни лучших фильмов всех времен и народов) и заново монтировал его, доводя до совершенства. Даже в его самых любимых фильмах имелись диалоги и сцены, которые он полагал ненужными. Их-то он и убирал, благо техника позволяла. И теперь на полке гостиной стояли кассеты с копиями и без того лучших фильмов, которые потеряли во времени показа, зато прибавили в качестве. В некоторых фильмах Салентайн даже отсек печальную концовку.
За едой он и Кассандра Шатт обсуждали ее будущие передачи. Эта тема всегда поднимала Кассандре настроение. Она рассказала о своих планах лично посетить глав арабских государств и уговорить их принять участие в одной передаче вместе с президентом Израиля. В другую передачу она намеревалась пригласить трех европейских премьер-министров. Но особенно ее вдохновляло интервью с императором Японии, подготовка к которому уже началась. Салентайн слушал внимательно. Кассандра Шатт, конечно, раздувалась от собственной значимости, но всякий раз ей удавалось реализовать свои замыслы.