Наконец он прервал ее вопросом, заданным игривым тоном:
— А почему бы тебе не пригласить в свою программу президента Кеннеди?
Кассандра Шатт помрачнела. От хорошего настроения не осталось и следа.
— После того как мы с ним обошлись, он и не взглянет в мою сторону.
— Действительно, получилось нехорошо, — согласился с ней Салентайн. — Но если до Кеннеди тебе не добраться, почему бы не выслушать другую сторону? Почему не пригласить конгрессмена Джинца и сенатора Ламбертино, чтобы они изложили свою точку зрения?
Кассандра Шатт заулыбалась:
— А надо ли? Они проиграли, а на выборах Кеннеди их добьет. Зачем мне неудачники? Кто захочет на них смотреть?
— Джинц говорит мне, что у него есть важная информация по взрыву атомной бомбы. Возможно, администрация не приняла необходимых мер для его предотвращения. При более четкой организации работы поисковых команд бомбу могли найти и обезвредить до взрыва. И они скажут об этом в твоей программе. Так что ты попадешь на первые полосы газет и во все выпуски новостей.
Кассандра Шатт замерла, а потом расхохоталась.
— Господи, это ужасно, но после того как они все это расскажут, я знаю, о чем спросить этих неудачников. Вопрос будет сформулирован так: «Вы действительно думаете, что президент Кеннеди несет ответственность за десять тысяч жизней, унесенных взрывом атомной бомбы в Нью-Йорке?»
— Очень хороший вопрос, — покивал Салентайн.
В июне Берт Одик прилетел на своем самолете в Шерхабен, чтобы обсудить с султаном восстановление Дака. Султан принимал его по-царски. Восточные пиры и танцовщицы чередовались с совещаниями с членами международного консорциума, которые намеревались вложить деньги в восстановление Дака. Одик всю неделю собирал доли, но по всему выходило, что основное финансовое бремя ложится на его корпорацию и на султана Шерхабена.
В последний перед отлетом вечер он и султан ужинали вдвоем. В конце трапезы султан приказал слугам и телохранителям покинуть комнату. Улыбнулся Одику.
— Я думаю, нам пора перейти к главному. — Он помолчал. — Ты привез то, что я просил?
— Я хочу, чтобы вы уяснили для себя главное, — ответил Одик. — Мои действия не направлены против Америки. Я просто должен избавиться от этого мерзавца Кеннеди, или он упечет меня за решетку. Он намерен проверить все наши сделки за последние десять лет. Так что я работаю и на вас.
— Я понимаю, — кивнул султан. — Но мы будем слишком далеко от эпицентра событий. Ты позаботился о том, чтобы эти документы не могли вывести на тебя?
— Разумеется. — Он протянул султану кожаный брифкейс.
Султан раскрыл его, вытащил папку с фотографиями и схемами. Просмотрел их. Фотографии запечатлели различные помещения Белого дома, схемы показывали контрольно-пропускные пункты в разных частях здания.
— В реальности все, как на схемах? — спросил султан.
— Нет, — ответил Берт Одик. — После того как Кеннеди три года тому назад въехал в Белый дом, Кристиан Кли, возглавляющий ФБР и Секретную службу, многое изменил. Белый дом надстроили на один этаж, который отошел под личные апартаменты президента. Я знаю, что этот четвертый этаж больше похож на сейф. Никому о нем ничего не известно. Не публиковалось ни одной фотографии. Кроме личных слуг Кеннеди, там бывают разве что его ближайшие помощники.
— Но и эти схемы не помешают, — заметил султан.
— Я готов помочь и деньгами. Действовать надо быстро, чтобы успеть до выборов.
— Сотня всегда найдет применение деньгам, — покивал султан. — Я прослежу, чтобы они попали по назначению. Но ты должен понимать, что эти люди руководствуются исключительно принципами. Они — не наемные убийцы. Поэтому они будут считать, что деньги получают от меня, главы маленького угнетенного государства. — Он улыбнулся. — После уничтожения Дака Шерхабен, безусловно, попадает в эту категорию.
— Я бы хотел обсудить еще один вопрос, — сменил тему Одик. — Моя компания потеряла в Даке пятьдесят миллиардов. Я думаю, нам стоит изменить условия сделки, по которым мы получаем твою нефть. В последний раз ты выдвинул очень жесткие условия.
Султан добродушно рассмеялся:
— Мистер Одик, более пятидесяти лет англичане и американцы грабили арабские страны. Шейхи получали гроши, тогда как вы зарабатывали миллионы. Это позорная страница наших отношений. А теперь твои соотечественники негодуют, когда мы хотим брать за нефть ее истинную цену. И я уже не упоминаю о том, сколько вы запрашиваете за ваше оборудование и технологии. Ничего не выйдет, теперь вам придется платить сполна. Прошу тебя, не обижайся, но я даже думал о том, чтобы просить тебя пересмотреть цену на нефть в сторону ее увеличения.