Они прекрасно поняли друг друга: настоящий бизнесмен никогда не упустит шанса воспользоваться ситуацией и выторговать более выгодные условия. И обменялись дружескими улыбками.
— Полагаю, американским потребителям придется платить за то, что они выбрали в президенты сумасшедшего, — вздохнул Одик. — Не хочется мне этого делать, но…
— Но выхода у тебя нет. Ты же бизнесмен, а не политик.
— Бизнесмен, который готовится переквалифицироваться в арестанты. — Одик рассмеялся. — Если только Кеннеди не исчезнет. Я хочу, чтобы ты понял меня правильно. Для моей страны я готов на все, но не позволю политикам указывать, что и как я должен делать.
— И это правильно, — согласился с ним султан. Хлопнул в ладоши, призывая слуг, посмотрел на Одика. — А теперь пора и отдохнуть. Больше никаких дел. Насладимся жизнью, пока у нас еще есть такая возможность.
В какой-то момент, наблюдая, как стройные танцовщицы извиваются в такт мелодичной музыке, Одик наклонился к султану.
— Если тебе потребуются деньги для важного дела, я их пришлю. Со мной их связать не смогут. С Кеннеди надо что-то решать.
— Я хорошо тебя понял, — ответил султан. — Но мы же договорились: о делах ни слова. Позволь мне выполнить обязанности гостеприимного хозяина.
Энни, которая скрывалась у своих родственников в Сицилии, очень удивилась, когда ее вызвали на встречу с членами Сотни.
Состоялась она в Палермо. Двух молодых людей она знала по Римскому университету. Тот, что постарше, лет тридцати, всегда ей очень нравился. Высокий, сутуловатый, в очках с золотой оправой. Блестящий ученый, со временем он бы мог стать профессором истории. В отношениях с друзьями его отличали мягкость и доброта. А его политическая непримиримость объяснялась ненавистью, которую он питал к жестокости капиталистического общества. Звали его Джанкарло.
Второго члена Первой сотни она знала как организатора левацких митингов. Прекрасный оратор, он без труда заводил толпу, которая после его речей крушила все и вся, хотя лично он никогда не принимал в этом активного участия. Его характер сильно изменился после того, как его арестовало антитеррористическое управление полиции и устроило ему допрос с пристрастием. Другими словами, думала Энни, его избили до полусмерти, после чего бедняга месяц провалялся на больничной койке. После этого Саллу, так его звали, меньше говорил и больше делал. И в итоге стал одним из Христов Насилия, войдя в состав Первой сотни.
Оба, Джанкарло и Саллу, перешли на нелегальное положение, потому что их имена значились в списке активных террористов. Так что встреча проводилась с соблюдением всех законов конспирации. По приезде в Палермо Энни рекомендовали ходить по городу, любоваться достопримечательностями и ждать, когда с ней наладят контакт. На второй день пребывания в городе в одном из бутиков она столкнулась с женщиной по имени Ливия, которая пригласила ее в маленький ресторанчик. На двери висела табличка «Закрыто», так что в зале они сидели вдвоем. Владельцы и официант, безусловно, имели непосредственное отношение к революционной борьбе. Вскоре из кухни появились Джанкарло и Саллу. Глаза Джанкарло, обряженного шеф-поваром, весело поблескивали. В руках он держал огромную миску со спагетти. Саллу следовал за ним с корзиной свежевыпеченного хлеба и бутылкой вина.
Все четверо, Энни, Ливия, Джанкарло и Саллу, принялись за еду. Джанкарло разложил по тарелкам спагетти, официант принес салат, розовую ветчину, сыр.
— Поскольку мы боремся за создание лучшего мира, мы не должны голодать. — Джанкарло широко улыбнулся. Похоже, он пребывал в прекрасном расположении духа.
— И нам негоже умирать от жажды, — добавил Саллу, разливая вино. Он как раз заметно нервничал.
Женщины не возражали: неписаный кодекс революционера не требовал от них оголтелого феминизма, хотя обычно они и стремились подчеркнуть свою независимость. Но происходящее их забавляло: они знали, что должны выполнять приказы мужчин, но пока мужчины им прислуживали.
Джанкарло заговорил о деле, не дожидаясь, пока тарелки опустеют.
— Вы обе показали себя молодцом. Судя по всему, никто не подозревает о вашем участии в Пасхальной операции. Поэтому и принято решение задействовать вас в новом задании. Вы обе прекрасно подготовлены к его выполнению. Помимо необходимого опыта, вас отличает железная воля. Вот вас и вызвали. Но я хочу вас сразу предупредить. Задание еще более опасное, чем Пасхальная операция.