Иногда больницы использовались для проведения секретных медицинских экспериментов на добровольцах-заключенных. Но по приказу Кли Джабрил был единственным пациентом вашингтонской больницы. А в лонг-айлендской содержались в строгой изоляции два молодых физика, подложивших атомную бомбу.
Держали Джабрила в палате-люкс, укомплектованной всем необходимым для предотвращения любой попытки самоубийства. В том числе и оборудованием для внутривенного ввода питательных веществ.
Тело Джабрила, в том числе и зубы, просветили рентгеном, специальная одежда ограничивала подвижность рук и ног. Он мог читать и писать, ходить маленькими шажочками, но никаких резких движений «смирительный» комбинезон не допускал. Агенты Секретной службы вели за ним круглосуточное наблюдение.
После завтрака с президентом Кеннеди Кристиан поехал к Джабрилу, понимая, что со встречей могут возникнуть проблемы. В сопровождении двух агентов он вошел в гостиную. Сел на один из удобных диванов. Приказал привести Джабрила из спальни. Террориста усадили в одно из кресел. Агенты проверили, в должной ли мере ограничивает комбинезон его подвижность.
— При всем вашем могуществе вы очень осторожный человек. — В голосе Джабрила слышалось презрение.
— Я придерживаюсь мнения, что осторожность никогда и никому не мешает, — ответил Кристиан. — В этом я похож на инженеров, которые строят мосты и здания с многократным запасом прочности. Так уж я привык работать.
— Не сравнивайте себя с инженерами, — усмехнулся Джабрил. — Никому не дано предугадать, на какую прочность решит испытать вас судьба.
— Я знаю, — кивнул Кристиан. — Но меры предосторожности снимают с меня груз лишних проблем, и меня это вполне устраивает. Теперь о причине моего визита. Я хочу попросить вас об одной услуге.
Вот тут Джабрил рассмеялся, нервно, но весело.
Глядя на него, улыбнулся и Кристиан:
— Нет, я серьезно, и вы в полном праве мне отказать. Пожалуйста, выслушайте меня внимательно. С вами обращаются неплохо благодаря моим указаниям и законам нашей страны. Я знаю, что угрожать вам бесполезно. Я знаю, что у вас есть гордость, но попрошу не так уж и много, и вам не придется поступаться принципами. В обмен я обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы с вами не случилось ничего непредвиденного. Я надеюсь, что надежда не покидает вас. Вы думаете, что ваши товарищи из Первой сотни найдут удачный ход и нам придется отпустить вас.
Джабрил помрачнел:
— Мы несколько раз брались за подготовку покушения на вашего президента. Операции тщательно продумывались. А потом люди исчезали, еще не успев ступить на территорию Америки. Я лично проводил расследование этих неудач. И след всегда вел к вам. Поэтому я знаю, что мы занимаемся одним и тем же делом. Так что выкладывайте, чего вы от меня хотите. Считайте, что мне хватит ума оценить ваше предложение.
Раз Джабрил вышел на его след, подумал Кристиан, он слишком умен и на свободу его выпускать нельзя. А признание — ошибка. Он откинулся на спинку дивана и сосредоточился на текущих делах.
— Президент Кеннеди — неординарный человек. Он старается понять и людей, и события. И теперь он хочет встретиться с вами и задать вам вопросы. Поговорить, как один человек с другим. Он хочет понять, что заставило вас убить его дочь. Хочет, возможно, освободиться от чувства вины, которое не покидает его. Вот я и прошу вас поговорить с ним, ответить на его вопросы. Я прошу вас не замыкаться в себе. Вы можете мне это обещать?
Джабрил не ведал страха, но предложение встретиться с отцом молодой женщины, которую он убил, взволновало его. В конце концов, это был политический акт, и президент Соединенных Штатов не мог этого не понимать. Однако ему вдруг захотелось взглянуть в глаза самого могущественного человека на Земле и сказать: «Я убил твою дочь. Я причинил тебе боль, которую тебе причинить мне не под силу, со всеми твоими тысячами кораблей, ракет, самолетов».
— Хорошо, я окажу вам эту маленькую услугу, — ответил Джабрил. — Но, возможно, потом благодарить за это вы меня не станете.
Кли поднялся, положил руку на плечо Джабрила. Тот освободился, резко дернув плечом.
— Это не важно. Я буду у вас в долгу.