— Америка — это колосс, которому государство Израиль обязано своим существованием. Израиль угнетает моих соотечественников. Ваша капиталистическая система угнетает бедняков всего мира и даже своей страны. И очень важно освободить людей от страха перед вашей силой. Папа — часть этой силы, католическая церковь терроризирует бедняков в бессчетном количестве стран, пугая их адом, обещая рай за примерное поведение. Какое бесстыдство! И продолжается это безобразие уже две тысячи лет. Так что убийство папы — нечто большее, чем политический ход.
Кристиан отошел от Джабрила, но держался настороже, чтобы при необходимости предотвратить нежелательное развитие событий. Он открыл дверь, о чем-то пошептался с Джефферсоном. Джабрил тем временем продолжил:
— Но все мои попытки добраться до вас провалились. Я тщательно готовил две операции, но у меня ничего не вышло. Как-нибудь вам стоит узнать у мистера Кли подробности. Думаю, вас многое удивит. Генеральный прокурор, такая благородная должность, наверное, она и ввела меня в заблуждение. Он расправился с моими соратниками с безжалостностью, которая вызвала у меня восхищение. Но у него очень много людей, он пользуется новейшими достижениями научно-технического прогресса. Я ничего не мог ему противопоставить. Но ваша неуязвимость перевела стрелки на вашу дочь. Я знал, как подействует на вас ее смерть. Я говорю откровенно, вы сами об этом просили.
Кристиан вернулся к стулу Джабрила, избегая взгляда Кеннеди. У Джабрила зашевелились волосы на затылке, но он не замолчал.
— Посудите сами, если я угоняю самолет, я — чудовище. Если израильтяне бомбят беззащитный арабский городок и убивают сотни людей, они борются за свободу. Более того, они мстят за знаменитый холокост, к которому арабы не имеют ни малейшего отношения. Но что мы еще можем? У нас нет армии, у нас нет современных вооружений. Так кто проявляет больше героизма? В обоих случаях гибнут невинные люди. Так где же справедливость? Иностранные государства силой отняли у нас землю, чтобы отдать ее Израилю, а мой народ вышвырнули в пустыню. Мы стали новыми бездомными, новыми евреями. И мир ожидал, что мы не будем бороться? А что нам остается, кроме террора? К каким методам прибегали евреи, когда боролись за создание своего государства с англичанами? Террору нас научили именно они. И эти террористы нынче ходят в героях, а ведь они убивали невинных людей. Один даже стал премьер-министром Израиля, и главы зарубежных государств принимали его как равного, словно не чувствовали запаха крови, который шел от его рук. Разве я ужаснее, чем он?
Джабрил помолчал, попытался подняться, но Кристиан надавил ему на плечи. Кеннеди знаком предложил ему продолжить.
— Вы спрашиваете, чего я достиг. В определенном смысле я потерпел поражение. Свидетельство тому — мое пребывание здесь. Вам удалось засадить меня за решетку. Но я нанес сильный удар по вашему престижу, по вашей власти. Оказалось, что Америка не всесильна. Для меня все закончилось не лучшим образом, но нельзя сказать, что это полное фиаско. Я показал всему миру, какой безжалостной является ваша хваленая демократия. Вы уничтожили большой город, вы поставили на колени иностранное государство. Я заставил вас метнуть молнии, чтобы напугать весь мир, и вы восстановили против себя немалую часть этого мира. Америку уже не так любят, как раньше. И ваша страна раскололась на два лагеря. Ваш имидж изменился, из праведного доктора Джекилла вы превратились в ужасного мистера Хайда.
Джабрил помолчал, чтобы совладать с вихрем эмоций, выплеснувшихся на его лицо. И заговорил уже более сдержанно:
— Я скажу то, что вы хотели от меня услышать, хотя слова эти причиняют мне боль. Я не мог оставить в живых вашу дочь. Она олицетворяла Америку, потому что была дочерью самого могущественного человека на Земле. Вы знаете, какое впечатление произвела ее смерть на людей, которые боятся власти? Она дала им надежду, пусть некоторые и любили вас, а кто-то считал благодетелем и другом. По большому счету благодетелей люди ненавидят. А тут они увидели, что вы не такой уж могущественный, поняли, что им нет нужды бояться вас. Разумеется, эффект был бы сильнее, если бы я остался на свободе. Можете вы представить себе такую ситуацию? Папа мертв, ваша дочь мертва, и вы вынуждены дать мне уйти с гордо поднятой головой. Весь мир увидел бы, сколь беспомощны и вы, и Америка.
Джабрил откинулся на спинку стула, улыбнулся Кеннеди:
— Я допустил только одну ошибку. Недооценил вас. Но кто мог предположить, что вы пойдете на столь жесткие меры. Великий либерал, поборник общечеловеческих ценностей. Я надеялся, вы освободите моего друга. Я думал, вы не сможете так быстро представить себе полную картину происходящего. Не представлял, что вы пойдете на такое преступление.