— Забудь про Кристиана.
Тэппи кивнул. Тэппи сидел в ним в одной лодке. Тэппи все понял. И теперь смотрел на Кеннеди, как слуга — на хозяина, готовый получить задание, которое свяжет их на веки вечные.
— Как я понимаю, письменного приказа не будет.
— Нет. Все инструкции ты получишь прямо сейчас.
— Главное, чтобы они были точными, — вновь улыбнулся Тэппи.
Кеннеди кивнул, именно такой реакции он и ожидал.
— Доктор Эннаккони никогда этого не сделает. Год тому назад я бы сам даже не подумал об этом.
— Я понимаю, мистер президент.
— После того как Джабрил согласится пройти тест, я передам его медицинскому управлению ЦРУ. Твои специалисты проведут сканирование. И обнародуют результаты.
Он заметил сомнение в глазах Тэппи. Но сомневался директор ЦРУ не в этичности идеи Кеннеди, а в возможности ее осуществления.
— Мы говорим не об убийстве, — нетерпеливо бросил Кеннеди. — Я не так глуп или аморален. Если б я хотел убить Джабрила, то обратился бы к Кристиану.
Тэппи ждал.
И Кеннеди понял, что должен произнести роковые слова.
— Клянусь, что я прошу об этом для блага страны. Останется Джабрил в тюрьме или выйдет на свободу, он больше не должен угрожать Америке. По словам доктора Энаккони, даже в его новом методе существует вероятность побочных эффектов, которые могут привести к полной потери памяти. А человек без памяти, без веры и убеждений не опасен. И может мирно дожить до конца своих дней.
Кеннеди без труда расшифровал взгляд Тэппи, взгляд хищника, который вдруг обнаружил, что есть и другие хищники, ничуть не уступающие ему в жестокости.
— Можешь ты собрать команду, которая все это проделает? — спросил Кеннеди.
— Смогу, если объясню им ситуацию, — ответил Тэппи. — Они поймут, что эта мера необходима для обеспечения безопасности страны.
Поздней ночью Теодор Тэппи привел Джабрила в личные апартаменты Кеннеди. Вновь встреча не заняла много времени, разговор шел только по делу.
— Америке очень важно знать о вашем участии в заговоре, результатом которого стал атомный взрыв. Люди устали бояться. А вам важно очистить себя от этих обвинений. Да, вас будут судить за другие преступления и, скорее всего, приговорят к пожизненному заключению. Но я обещаю, что у вас будет возможность контактировать с вашими друзьями. Предположим, им удастся захватить важных заложников и потребовать вашего освобождения. Думаю, я смогу согласиться с таким требованием. Но при одном условии — если будет доказана ваша полная непричастность к атомному взрыву… Я вижу, у вас есть какие-то сомнения.
Джабрил пожал плечами:
— Я нахожу ваше предложение очень уж великодушным.
Кеннеди собрал волю в кулак. Он вспомнил, как Джабрил обхаживал его дочь Терезу, прежде чем приставить пистолет к ее шее. С Джабрилом личное обаяние сработать не могло. Он мог убедить террориста, лишь доказав тому, что руководствуется исключительно высшими побуждениями.
— Я делаю это для того, чтобы изгнать страх из душ моих соотечественников. Это моя главная забота. Будь моя воля, я бы сгноил вас в тюрьме. Поэтому мое предложение противоречит чувству долга.
— Тогда зачем прилагать столько усилий, чтобы убедить меня?
— Я отношусь к своим обязанностям не как к пустой формальности. — Кеннеди уже видел, что Джабрил начинает ему верить, верить, что перед ним человек, уважающий моральные принципы и в своих действиях не выходящий за их рамки. Вновь он вызвал в памяти образ Терезы, которая тоже поверила в доброту Джабрила. — Вы пришли в ярость, когда вас обвинили в том, что атомную бомбу взорвали ваши люди. Вам предоставляется шанс снять это обвинение с себя и своих товарищей. Почему же им не воспользоваться? Или вы боитесь, что не пройдете проверку? Вероятность этого остается… но я этому не верю.
Джабрил встретился с Кеннеди взглядом.
— А я не верю, что человек, которому я причинил столько горя, как вам, может меня простить. — Он замолчал. На лице отразились сомнения. Но обмана он не чувствовал. Предложение Кеннеди соответствовало духу Америки: ради политической цели жертвовать всем.
Он ничего не знал о том, что произошло в течение последних шести месяцев. Его держали в строгой изоляции. Кеннеди продолжал нажимать:
— Проверка на детекторе лжи — ваш единственный шанс обрести свободу. Если, конечно, вы пройдете тест. — Кеннеди вздохнул. — Я, естественно, вас не прощаю. Но я понимаю, что вами двигало. Я понимаю, что вам казалось, будто этим вы помогаете своему миру. А сейчас я думаю, что помогаю своему. Делаю то, что в моих силах. Мы — разные люди, я не могу делать то, что делаете вы, а вы, только не сочтите мои слова за оскорбление, не можете сделать то, что делаю сейчас я. Помогаю вам обрести свободу.