И не без печали он понял, что убедил Джабрила. Он продолжал говорить, призвав на помощь остроумие и обаяние, но понимал, что все это уже лишнее. Он знал, что добился успеха, увидев на лице Джабрила улыбку жалости и презрения. Он знал, что завоевал доверие Джабрила.
Четыре дня спустя, когда Джабрила после проведения ПТ-сканирования уже вернули в фэбээровскую больницу, его навестили двое гостей. Френсис Кеннеди и Теодор Тэппи.
Джабрил сидел без «смирительного» комбинезона, наручников, ножных кандалов. Выражение его лица изменилось. Оно лучилось умиротворенностью. В глазах читались меланхолия и добродушие. Говорил он мало, но внимательно смотрел на Кеннеди и Тэппи, словно пытался найти какую-то отгадку.
Жизнь полностью его устраивала. Он знал, кто он такой. А душа его светилась такой чистотой, что Кеннеди постарался уйти как можно скорее.
С Кристианом Кли решение далось Кеннеди еще более болезненно. Для Кристиана оно стало сюрпризом. Кеннеди пригласил его в Желтую комнату для личной встречи.
Вновь Кеннеди обошелся без прелюдии:
— Кристиан, ни с кем меня не связывают столь близкие отношения. Я думаю, мы знаем друг друга лучше, чем кто-либо еще знает нас. Поэтому ты поймешь, что я должен попросить у тебя заявление об отставке с открытой датой, которое я подпишу после инаугурации, когда сочту нужным.
Кли посмотрел на это открытое лицо, улыбнулся. Он не мог поверить, что Кеннеди увольняет его без всякого объяснения.
— Я знаю, что иногда мне приходилось срезать углы. Но цель у меня была одна — уберечь тебя от беды.
— Ты позволил атомной бомбе взорваться. Ты мог предотвратить взрыв.
Кристиан Кли хладнокровно оценил ситуацию. Нет. Прежней любви к Кеннеди он уже испытывать не будет. Он не верил в собственное человеколюбие, в правильность принятых им решений. И внезапно понял, что одному ему такую ношу не потянуть, что Френсис Кеннеди должен делить с ним ответственность за содеянное. Хотя бы наедине с ним.
И Кли заглянул в светло-синие глаза, которые так хорошо знал, в надежде найти в них милосердие.
— Френсис, ты хотел, чтобы я это сделал. Мы оба знали, что только этот взрыв мог тебя спасти… и я знал, что ты не можешь принять такого решения. Оно бы уничтожило тебя, ты был тогда очень слаб, Френсис. Не осуждай меня, не выноси мне приговор. Они бы лишили тебя власти, и ты бы этого не пережил. Ты был на грани отчаяния, но видел это только я. Из-за них твоя дочь осталась бы неотомщенной. Они бы отпустили Джабрила, покрыли позором Америку. — Кли замолчал, в изумлении уставившись на бесстрастное лицо Кеннеди.
— Так ты думаешь, что я жаждал мщения.
— Ты хотел отомстить не Джабрилу, — ответил Кли. — Возможно, судьбе.
— Ты останешься на своих постах до инаугурации. Ты это заслужил. Но ты в опасности, ты — мишень. Мне нужно, чтобы ты исчез, чтобы развязать себе руки. — Он помолчал. — Ты ошибался, Кристиан, я от тебя этого не хотел. Ты ошибался, думая, что я руководствовался местью.
Кристиан Кли почувствовал, как зашатался его мир.
— Френсис, я тебя знаю, я понимаю тебя, как никто. Мы всегда были, как братья. Я всегда чувствовал, что мы — братья. И я спас тебя, как должен был спасти брат. Я принял решение, я взял на себя вину. Пусть мир осудит меня, но не ты. — Он запнулся. — Я нужен тебе, Френсис. И теперь больше, чем раньше, учитывая выбранный тобой курс. Позволь мне остаться.
Френсис Кеннеди вздохнул:
— Я не ставлю под вопрос твою верность, Кристиан. Но после инаугурации тебе придется уйти. Мы больше не будем это обсуждать.
— Я сделал это, чтобы спасти тебя.
— И ты спас, — ответил Кеннеди.
Кристиану вспомнился тот день в начале декабря, четырьмя годами раньше, когда Френсис Кеннеди, только что избранный президентом Соединенных Штатов, ждал его около монастыря в Вермонте. Кеннеди исчез на неделю. Газеты и его политические оппоненты выдвигали всякие версии: он лечится у психиатра, у него нервный срыв, тайный роман. Но только два человека, аббат монастыря и Кристиан Кли, знали правду: Френсис Кеннеди отрезал себя от мирской жизни, чтобы в тишине и уединении монастыря по-настоящему оплакать безвременно ушедшую жену.
Через неделю после победы на выборах Кристиан отвез Кеннеди в католический монастырь, расположенный неподалеку от Уайт-Ривер-Джанкшн в Вермонте. Их встретил аббат. В монастыре только он знал, какой к ним прибыл гость.