Этот парень мог причинить неприятности. И тут же он вспомнил предсказание Оракула. Когда человек стремится к абсолютной власти, он обычно избавляется от ближайших помощников, тех, кто знает его секреты. Он любил Френсиса за его достоинства. Задолго до того, как появились эти самые секреты. Долго думал об этом. И сделал выбор: пусть решает судьба. Если что-то и случится, его, Кристиана Кли, в этом уже не обвинят.
Он нажал клавишу «Delete», и Дэвид Джетни исчез из файлов всех федеральных правоохранительных ведомств.
Глава 25
За две недели до инаугурации президента Френсиса Кеннеди Дэвида Джетни охватило беспокойство. Ему захотелось уехать из-под вечного калифорнийского солнца, от дружелюбных голосов и манящих пляжей. Он чувствовал, что задыхается в вязкой, сладкой, как патока, атмосфере. Но ему не хотелось возвращаться в Юту и ежедневно лицезреть счастье отца и матери.
Ирен переехала к нему. Она хотела сэкономить деньги на аренду квартиры, чтобы слетать в Индию и поучиться у тамошних гуру. Группа ее друзей собирала деньги на аренду самолета, и она хотела присоединиться к ним вместе со своим маленьким сыном Кэмбеллом.
Дэвид изумился, когда она рассказала ему о своих планах. Она не спросила, можно ли ей переехать к нему, просто решила, что у нее есть на это все права, которые основывались на том, что теперь они виделись трижды в неделю, чтобы сходить в кино и заняться любовью. Собственно, в Калифорнии так было принято. Молодые люди частенько съезжались на недельку-другую. И совсем не для того, чтобы эти дни и недели стали промежуточным этапом на пути к семейной жизни. Нет, соображения рассматривались чисто дружеские. И она совершенно не думала о том, какие изменения в его жизнь внесет появление в доме женщины и ребенка.
А более всего ужаснули Дэвида планы Ирен взять маленького мальчика в Индию. Ирен пребывала в полной уверенности, что сможет найти свой путь в любом мире. Она не сомневалась, что судьба будет к ней благосклонна. Но Дэвид представлял себе маленького мальчика спящим на улицах Калькутты, среди тысяч нищих и больных. Как-то раз в приступе злобы он сказал Ирен, что не понимает, как можно верить в религию, которая допускает страдания сотен миллионов людей. На это она ему ответила, что страдания в этом мире не имеют ровно никакого значения, потому что в последующей жизни они будут многократно вознаграждены.
Джетни поражала и сама Ирен, и ее отношение к сыну. Она часто брала Кэмбелла на политические собрания, потому что не всегда уговаривала мать посидеть с ним, а иногда просто не хотела просить ее об этом. Иногда она брала его даже на работу, когда детский садик, куда она водила Кэмбелла, по какой-то причине закрывался.
В том, что она была заботливой матерью, двух мнений быть не могло. Но Дэвида ее восприятие материнства ставило в тупик. Она не стремилась защитить сына от психологических воздействий, которые могли причинить ему вред. Она относилась к нему, как к любимому домашнему зверьку, собаке или кошке. Она решила, что материнство ни в коем мере не будет ограничивать ее жизнь, что материнство не станет цепью, что она сохранит полную свободу. Дэвид думал, что у нее чуток поехала крыша.
Но женщина она была интересная, и когда ей удавалось сосредоточиться на сексе, в ней вспыхивала страсть. Дэвиду нравилось ее общество. С повседневными мелочами она справлялась куда лучше, чем он, и не доставляла особых хлопот. Поэтому он согласился на переезд.
Решение это повлекло два неожиданных последствия. Во-первых, он стал импотентом. Во-вторых, проникся самыми теплыми чувствами к Кэмбеллу.
Джетни подготовился к их приезду, купив большой сундук, в который сложил оружие, расходные материалы для его чистки, патроны. Он не хотел, чтобы пятилетний мальчик случайно добрался до оружия. А к этому времени Дэвид Джетни уже обзавелся целым арсеналом: два карабина, пистолет-пулемет, целая коллекция револьверов и пистолетов. Особенно ему нравился маленький, двадцать второго калибра, пистолет в кожаном чехле, который он носил в кармане пиджака. Чехол этот выглядел, как перчатка. По ночам он обычно клал этот пистолет под кровать. Когда же Ирен и Кэмбелл поселились в его доме, убрал пистолет в сундук, к остальному оружию. И запер сундук на крепкий замок. Даже если бы мальчик открыл сундук, он бы не догадался, как зарядить тот же пистолет или карабин. Об Ирен Дэвид такого сказать не мог. Не то чтобы он ей не доверял, но женщиной она все-таки была странной, так что оружие следовало держать от нее подальше.