Дискуссию открыл Юджин Дэззи. От усталости у него сел голос: он не спал тридцать шесть часов.
— Мистер президент, по нашему мнению, мы не можем полностью выполнить требования террористов. Ромео мы передадим, но не Джабрилу, а итальянскому правительству, что справедливо и совершенно законно. Мы не пришли к общему согласию насчет выплаты денег, и у нас нет возможности заставить Израиль освободить заключенных. В этом случае мы не проявим слабости, но и не будем провоцировать террористов. А как только Тереза вернется, мы с ними разберемся.
— Я обещаю, что в течение года проблема будет решена, — вставил Кристиан Кли.
Френсис Кеннеди долго молчал.
— Не думаю, что это сработает.
— Но это будет наша официальная реакция, — уточнил Артур Уикс. — Неофициально мы можем пообещать им, что освободим Ромео, заплатим выкуп и надавим на Израиль. Я думаю, это сработает. По крайней мере, выиграем время, чтобы продолжить переговоры.
— Хуже не будет, — поддержал Уикса Дэззи. — В таких ситуациях ультиматум — элемент переговорного процесса. Установленный крайний срок ничего не значит.
Кеннеди обдумал их советы.
— Не думаю, что это сработает, — повторил он.
— А мы думаем, — подал голос Оддблад Грей. — Френсис, ты должен быть очень осторожен. Конгрессмен Джинц и сенатор Ламбертино сказали мне, что Конгресс может попросить тебя полностью устраниться от разрешения этого кризиса в связи с личной заинтересованностью. Это чрезвычайно опасно.
— Нельзя этого допускать, — ответил Френсис Кеннеди.
— Позволь мне разобраться с Конгрессом, — предложила вице-президент Дюпрей. — Позволь мне выступать от имени администрации. Обо всех уступках с нашей стороны буду сообщать я.
Итог подвел Дэззи:
— Френсис, в создавшейся ситуации ты должен доверять коллективному мнению своего штаба. Ты знаешь, что мы защитим тебя и сделаем все от нас зависящее ради твоего блага.
Кеннеди вздохнул и долго молчал, прежде чем принял решение:
— Тогда действуйте.
Питер Клут показал себя превосходным руководителем. Он умел и эффективно организовать работу подчиненных, и в нужный момент взять инициативу на себя. Маленькие усики не смягчали выражения его худого, костистого лица. Под стать лицу была и фигура. Но при очевидных достоинствах у Клута имелись и недостатки. Ему недоставало гибкости, он слишком рьяно выполнял свои обязанности и превыше всего ставил безопасность страны. В этот вечер, очень мрачный, он протянул Кристиану стопку служебных рапортов и отдельно трехстраничное письмо.
Письмо составили из букв и слов, вырезанных из газет. Кристиан его прочитал. Еще одно из безумных предупреждений о самодельной атомной бомбе, которая должна взорваться в Нью-Йорке.
— Ради этого ты вытащил меня из Белого дома? — спросил Кристиан.
— Я подождал, пока письмо пройдет положенные проверки. Эксперты говорят, что за ним, возможно, стоит реальная угроза.
— Господи, — простонал Кристиан. — Только не сейчас.
Он перечитал письмо еще раз, уже более внимательно. Различные шрифты рассеивали внимание. Письмо напоминало картину художника-авангардиста. Кристиан сидел за столом и медленно читал его, слово за словом. Адресовалось письмо в «Нью-Йорк таймс». Прежде всего он прочитал абзацы, обведенные зеленым маркером, в которых содержалась конкретная информация:
«Мы заложили атомную бомбу мощностью от половины до двух килотонн в одном из густонаселенных районов Нью-Йорка. Это письмо направлено в вашу газету, чтобы вы могли опубликовать его и дать возможность жителям Нью-Йорка уехать из города и избежать гибели. Бомба взорвется через семь дней. Отсчет пошел от числа, указанного выше. Так что вы должны осознавать важность публикации.
Кли взглянул на дату. Взрыв намечен на четверг. Продолжил чтение:
Мы предприняли этот шаг, чтобы убедить народ Соединенных Штатов в том, что правительство нашей страны должно объединиться с остальным миром в обеспечении контроля за атомной энергией, иначе мы можем потерять нашу планету.