На экране возник интерьер угнанного аэробуса. Камера, которую кто-то держал в руке, двигалась вдоль одного из проходов в салоне экономического класса, показывая испуганные лица пассажиров, пристегнутых к креслам ремнями безопасности. Потом камера переместилась в салон первого класса, показала, что там только один пассажир. Появился Джабрил. В светло-коричневых брюках и коричневой рубашке с короткими рукавами. Подошел к пассажиру, сел рядом, все увидели, что это Тереза Кеннеди. Несколько минут они о чем-то разговаривали, вполне дружелюбно, с явным интересом.
На лице Терезы играла легкая улыбка, которая едва не заставила ее отца отвернуться от экрана. Эту улыбку он помнил с детства, улыбку людей, привычных к коридорам власти, которые и в мыслях не допускают, что им может грозить опасность со стороны других представителей рода человеческого. Френсис Кеннеди часто видел такую же улыбку на лицах своих дядьев.
— Давно ли снят этот фильм? — спросил Кеннеди директора ЦРУ. — Как вам удалось его достать?
— Двенадцать часов тому назад, — ответил Тэппи. — Мы купили его за большие деньги у человека, близкого к террористам. Подробности я могу сообщить вам в частной беседе, мистер президент.
Кеннеди отмахнулся. Подробности его не интересовали.
— Согласно нашим данным, никто из пассажиров не пострадал, — продолжал Тэппи. — К ним относятся достаточно уважительно. Однако всех женщин, участвовавших в угоне самолета, заменили мужчины, несомненно, с ведома султана. Я считаю, что это шаг в опасном направлении.
— В каком смысле? — спросил Кеннеди.
— На самолете находятся только террористы-мужчины. Их не меньше десяти. Они хорошо вооружены. Возможно, они готовы перебить заложников в случае штурма самолета. Они могут думать, что женщины не выдержат вида такой бойни. Наши оценки показывают невозможность силовой операции.
— Они могут использовать других людей только потому, что перешли к новому этапу своего плана, — возразил Кеннеди. — Или Джабрил думает, что ему удобнее работать с мужчинами. Все-таки он араб.
Тэппи улыбнулся:
— Френсис, мы оба знаем, что эта замена знаковая. Я думаю, такое случалось лишь однажды. Наш опыт борьбы с террористами ясно показывает, что в такой ситуации прямая атака приведет лишь к гибели заложников, а не к их спасению.
Кеннеди промолчал.
Они досмотрели фильм. Джабрил и Тереза продолжали говорить, все более дружески. Наконец, Джабрил похлопал ее по руке. Он определенно давал ей какие-то заверения, сообщал хорошие новости, потому что Тереза рассмеялась в ответ. А перед тем как уйти, даже поклонился, показывая тем самым, что она под его защитой и ей ничего не грозит.
— Я боюсь этого парня, — подал голос Кли. — Давайте вытащим оттуда Терезу.
Юджин Дэззи сидел в своем кабинете, просматривая записи, прикидывая, как помочь президенту Кеннеди. Сначала позвонил любовнице и сообщил, что не сможет увидеться с ней до разрешения кризиса. Потом жене, чтобы та отменила все намеченные встречи. Наконец, после долгих раздумий, набрал номер Берта Одика, который в последние три года показал себя одним из самых жестких противников администрации.
— Вы должны нам помочь, Берт, — сказал он. — Я буду у вас в долгу.
— Послушайте, Юджин, в этом деле все американцы должны быть заодно.
Берт Одик уже присоединил к своей империи две гигантские нефтяные компании, проглотил их, как лягушка глотает мух, заявляли его конкуренты. Надо отметить, и выглядел он, как лягушка: широкий рот, тяжелая челюсть, чуть выпученные глаза. Только габариты у него были не лягушачьи: высокий, широкоплечий, основательный, как нефтяная вышка. Для него не существовало различий между нефтью и жизнью. Его зачали в нефти, воспитали в нефти, вырастили в нефти. Богач от рождения, он в сотни раз приумножил свое состояние. Его частная компания стоила двадцать миллиардов долларов, и ему лично принадлежал в ней 51 процент акций. В свои семьдесят лет он знал о нефти больше, чем любой американец. Говорили, что ему доподлинно известны все регионы, располагающие запасами нефти.
В хьюстонской штаб-квартире его корпорации компьютерные экраны образовывали громадную карту мира с высвеченными на ней всеми бесчисленными танкерами, находящимися в море или в порту. С указанием владельца танкера, стоимости и объема залитой в его танки нефти. Он мог ссудить любой стране миллиард баррелей нефти с той же легкостью, как завсегдатай дорогого ресторана дает метрдотелю пятьдесят долларов на чай.