Он значительно увеличил свое состояние во время нефтяного кризиса 70-х годов, когда картель ОПЕК, казалось, держал за глотку всю планету. Но пальцы сжимались по указанию Берта Одика. Он заработал миллиарды на нехватке нефти, так как знал, что это фикция.
Однако двигала им не жадность. Он любил нефть и приходил в ярость от того, что она стоит так дешево. Он помогал взлету цен на нефть из романтических убеждений, считая, что так он борется с несправедливостью общества. А потом большую часть прибыли тратил на благотворительные цели.
Он строил больницы, дома для престарелых, музеи. Он учреждал тысячи стипендий для студентов из малоимущих семей, независимо от цвета их кожи. Разумеется, он заботился о своих родственниках и друзьях, все они забыли, что такое нужда. Он любил свою страну, любил американцев и тратил деньги только в Соединенных Штатах. Естественно, за исключением тех сумм, которые шли на взятки чиновникам других стран.
А вот политиков и государственную машину Америки он не жаловал. Слишком часто они мешали ему своими законами, антитрестовскими исками, вмешательством в его личные дела. Берт Одик был истинным патриотом своей страны, но полагал, что и его сограждане должны платить за нефть, которую он боготворил.
Одик считал, что нефть надобно как можно дольше держать под землей. Он часто думал о тех миллиардах и миллиардах долларов, которые ждали своего часа под пустынями Шерхабена и в других местах, в безопасности и неприкосновенности. Он старался как можно дольше не прикасаться к этим подземным озерам. Он покупал нефть у других производителей, покупал нефтяные компании. Бурил дно океанов, бурил дно Северного моря, разрабатывал месторождения нефти в Венесуэле. А ведь была еще Аляска. Только он знал, какие громадные запасы нефти хранятся под ледяным панцирем.
В коммерческих сделках его отличал очень осторожный подход. Созданный Одиком мощный информационно-аналитический центр позволил ему гораздо точнее оценить нефтяные запасы Советского Союза, чем это сделало ЦРУ. Этими сведениями он не собирался делиться с правительством Соединенных Штатов. С какой стати? Он заплатил за них баснословные деньги, и ценность этих сведений заключалась именно в их эксклюзивности.
И он искренне верил, как и большинство американцев (он заявлял, что это краеугольный камень демократического общества), что свободный гражданин свободной страны имеет право ставить личные интересы выше интересов избранных государственных чиновников. Ибо не могла не процветать страна, каждый гражданин которой заботился о собственном благополучии.
По рекомендации Дэззи Кеннеди согласился принять этого человека. Газеты и даже журнал «Форчун» превратили Одика в несколько карикатурную фигуру Нефтяного царя. Но самом же деле он обладал огромным влиянием как в Сенате, так и в Палате представителей. Многие его друзья и деловые партнеры входили в число тех нескольких тысяч бизнесменов, которые контролировали все сферы деловой жизни Соединенных Штатов и являлись членами Сократовского клуба. Этот клуб объединял владельцев газет, журналов, теле- и радиовещательных компаний, компаний по покупке и транспортировке зерна, брокерских контор Уолл-стрита, ведущих компьютерных и автостроительных корпораций, крупнейших банков. А самое главное, Одик был близким другом султана Шерхабена.
Берт Одик вошел в зал заседаний, где Кеннеди проводил очередное совещание со своими ближайшими помощниками и приглашенными членами кабинета. Все понимали, что Одик пришел не только для того, чтобы помочь президенту, но с тем, чтобы предостеречь его от необдуманных действий. Именно Одик вложил пятьдесят миллиардов долларов в нефтяные месторождения Шерхабена и город Дак, ставший центром нефтедобычи. И он действительно умел убеждать. Голос его буквально завораживал, а после каждого предложения словно бил кафедральный колокол, подчеркивая истинность произнесенных слов. Одик мог бы стать блестящим политиком, если б не прискорбное неумение лгать согражданам по политическим вопросам и крайне правые взгляды, с которыми его не выбрали бы в Палату представителей даже в самом консервативном округе Соединенных Штатов.
Он выразил свое глубочайшее сочувствие со столь неподдельной искренностью, что ни у кого не могло остаться ни малейших сомнений в том, что спасение Терезы Кеннеди — основная причина, побудившая его предложить свои услуги в благополучном разрешении возникшего кризиса.
— Мистер президент, — обратился он к Кеннеди, — я связался со многими влиятельными людьми арабских стран. Все они осуждают случившееся и готовы оказать нам всемерную помощь. Я — близкий друг султана Шерхабена и постараюсь употребить все свое влияние на него. Мне сообщили о том, что имеются доказательства участия султана в заговоре, результатом которого стали захват самолета и убийство папы. Я заверяю вас, какими бы ни были эти доказательства, султан Шерхабена на нашей стороне.