Книга третья
Кризис
Глава 8
Среда. Вашингтон
В среду, в одиннадцать утра, ведущие политики Соединенных Штатов собрались в Зале заседаний кабинета министров, чтобы определиться с ответными мерами. На совещании присутствовали вице-президент Элен Дюпрей, члены кабинета, директор ЦРУ, председатель Объединенного комитета начальников штабов, обычно не участвующий в подобных заседаниях, но по указанию президента приглашенный Юджином Дэззи. Когда Кеннеди вошел в зал, все встали.
Он махнул рукой, предлагая сесть. На ногах остался только государственный секретарь.
— Мистер президент, позвольте сказать, что мы все потрясены происшедшей трагедией. Примите наши глубокие соболезнования, нашу любовь. Мы заверяем вас, что в этот кризис, переживаемый и вами лично, и всей страной, вы можете рассчитывать на нашу абсолютную верность. Мы собрались здесь не только для того, чтобы дать вам политический совет. Мы собрались, чтобы заверить вас в нашей любви и верности. — На глазах государственного секретаря стояли слезы. А уж его-то всегда отличали хладнокровие и сдержанность.
Кеннеди на мгновение склонил голову. Из всех присутствующих только он не выказывал никаких эмоций, разве что побледнел. Он обвел всех долгим взглядом, показывая каждому свои признательность и благодарность. Зная, что в следующее мгновение атмосфера в зале заседаний разительно переменится.
— Я хочу поблагодарить вас всех, я вам очень признателен и рассчитываю на вас. Но теперь я прошу вас забыть о моей личной трагедии и никак не связывать ее с нашим сегодняшним совещанием. Мы собрались для того, чтобы определить наилучший выход из создавшейся ситуации. Это наш долг и наша святая обязанность. Решения, которые я принял, ни в малейшей степени не обусловлены личностными переживаниями.
«Господи, — подумала Элен Дюпрей, — он выбрал нападение».
— На этом совещании мы должны рассмотреть различные варианты наших ответных действий, — продолжал Кеннеди. — Я сомневаюсь, что соглашусь с вашими предложениями, но я должен дать возможность каждому изложить свои аргументы. Но сначала позвольте мне представить мой сценарий. Отмечу, что мои помощники полностью меня поддержали. — Он выдержал паузу, завладев всеобщим вниманием, встал. — Первое: анализ. Последние трагические события являются составными элементами блестяще продуманного и безжалостно исполненного плана. Убийство папы в первый день Пасхи, захват в тот же день самолета, непонятная задержка с требованиями, их нереальность, наконец, после того как я согласился на все, ничем не вынужденное убийство моей дочери этим утром. Даже захват убийцы папы в нашей стране учитывался этим планом, поскольку требование о его освобождении появилось лишь после того, как он оказался у нас в руках. В общем, доказательств, подтверждающих объективность и верность проведенного анализа, у нас более чем достаточно.
Он отметил недоверие, промелькнувшее на некоторых лицах, и продолжил:
— Но какова цель это чудовищного и невероятно сложного плана? Во всем мире растет презрение к власти, презрение к власти государства, но особенно презрение к властным структурам Соединенных Штатов. Происходящее выходит за рамки исторически обусловленного презрения к власти, исповедуемого молодежью. Последнее зачастую идет на пользу общества. Но цель данного террористического акта — дискредитировать Соединенные Штаты как фигуру власти. Не только в глазах миллиардов простых людей, но и в глазах государств всего мира. Вот почему мы без малейшего промедления должны ответить на этот вызов.
Для информации сообщаю, что арабские страны не принимают участия в этом заговоре. За исключением Шерхабена. Определенную поддержку в его реализации как материально-техническими средствами, так и людьми оказала международная террористическая организация, известная, как Первая сотня. Но имеющиеся в нашем распоряжении доказательства свидетельствуют о том, что осуществлением этого плана руководит один человек. А вот его самого не контролирует никто, за исключением, возможно, султана Шерхабена.
Вновь он выдержал паузу.
— Мы знаем наверняка, что султан — сообщник этого человека. Его войска охраняют самолет от нападения извне, а отнюдь не помогают нам в освобождении заложников. Султан заявляет, что действует в наших интересах, но в реальности взял сторону Джабрила. Однако надо отдать ему должное, у нас нет доказательств того, что он знал о намерении Джабрила убить мою дочь.