В час ночи помощник сообщил Клуту, что оба подозреваемых взяты под наблюдение. Их вина подтвердилась некоторыми косвенными уликами. Оставалось лишь получить ордер на арест.
— Сначала я должен переговорить с Кли, — сказал Клут своему помощнику. — Посиди здесь, пока я ему позвоню.
Клут знал, что Кли должен быть в кабинете руководителя аппарата президента. Если нет, он не сомневался, что телефонисты Белого дома обязательно его найдут. Но ему удалось выйти на Кли с первой же попытки.
— Мы практически завершили спецоперацию, — доложил Клут. — Но я думаю, что я должен ввести тебя в курс дела, прежде чем мы возьмем их… Ты сможешь подъехать?
— Нет. — В голосе Кли чувствовалось напряжение. — Не могу. Сейчас я должен быть с президентом. Ты, разумеется, понимаешь.
— Так я могу продолжить операцию и проинформировать тебя позже? — спросил Клут.
На другом конце провода надолго замолчали.
— Думаю, я сумею выкроить время, чтобы выслушать тебя здесь. Если я не смогу сразу выйти к тебе, подожди. Но приезжай как можно быстрее.
— Уже еду, — ответил Клут.
Никто не заикнулся о том, чтобы ограничиться телефонным разговором. Об этом не могло быть и речи. Оборудование для перехвата телефонных разговоров продавалось чуть ли не на каждом углу.
Клут приехал в Белый дом, и его сразу провели в маленькую комнату для переговоров. Кли его уже ждал. Он снял протез и массировал культю.
— У меня несколько минут, — предупредил его Кли. — Большое совещание у президента.
— Господи, мне так его жаль. Как он держится?
Кли покачал головой:
— Френсис такой человек, что по внешнему виду ничего не скажешь. Вроде бы в полном порядке. — Он вздохнул. — Ладно, выкладывай, — и окинул Клута недовольным взглядом. Внешность заместителя постоянно раздражала его. Клут, казалось, никогда не уставал, его рубашка всегда выглядела свежей, костюм — отглаженным. Галстуки он предпочитал из вязаной шерсти, обычно светло-серые или темно-красные.
— Мы их вычислили, — доложил Клут. — Молодые парни, по двадцать лет, сотрудники ядерных лабораторий МТИ. Гении, ай-кью за 160, из богатых семей, левые, участвовали в маршах сторонников запрещения атомного оружия. Имеют допуск к секретной документации. Полностью соответствуют психологическому портрету. Работают в бостонской лаборатории над правительственными и государственными проектами. Пару месяцев тому назад приезжали в Нью-Йорк, какой-то приятель привел им девочек, и они с удовольствием потрахались. Приятель считает, что именно тогда они лишились девственности. Убийственная комбинация, идеализм и бунтующие гормоны юности. Я держу их под наблюдением.
— Есть твердые улики? — спросил Кли. — Что-нибудь конкретное?
— Мы же не судим их и даже не предъявляем обвинение, — напомнил Клут. — Это превентивный арест, разрешенный законами об атомной бомбе. Как только они попадут к нам, они во всем признаются и скажут, где искать эту гребаную бомбу, если она вообще есть. Откровенно говоря, я в этом сомневаюсь. Скорее всего, это блеф. Но письмо определенно написали они. Портрет совпадает. И дата отправления письма — в этот день они зарегистрировались в нью-йоркском «Хилтоне». Ошибки быть не может.
Кристиана просто изумляли ресурсы федеральных ведомств, мощь их компьютеров и уровень электронного оборудования. Они могли подслушать любой разговор, какие бы меры предосторожности ни предпринимались. Регистрационные файлы всех нью-йоркских отелей сканировались меньше чем за час. И более серьезная информация добывалась в рекордно короткие сроки. Стоило это, разумеется, жутких денег.
— Хорошо, арестуй их, — решил Кристиан. — Но я не уверен, что мы сможем добиться признания. Больно они умны.
Клут встретился с Кли взглядом.
— Хорошо, Крис, они не признаются, а живем мы в цивилизованной стране. Поэтому позволим бомбе взорваться, не будем мешать гибели тысяч людей. — Он злорадно улыбнулся. — Или ты пойдешь к президенту и получишь у него подписанный приказ на использование при допросе психотропных препаратов. В полном соответствии с разделом IX закона о контроле над атомным оружием.