Каждый день они начинали с просмотра газет, но их письмо все не появлялось на первой странице «Нью-Йорк таймс». Ничего не сообщали о нем и телевизионные выпуски новостей. Им не предоставляли возможности указать властям, где находится бомба, разумеется, после выполнения выставленных ими требований. Их игнорировали. Это и пугало, и одновременно злило. Теперь бомба могла взорваться и унести тысячи жизней. Но, возможно, это будет наилучшим исходом. Как еще показать миру, какие опасности таит в себе использование атомной энергии? Как еще заставить властей предержащих принять необходимые меры безопасности? По их расчетам, бомба уничтожала от четырех до шести кварталов Нью-Йорка. Угрызений совести они не испытывали: конструкция бомбы обеспечивала минимальное радиоактивное загрязнение. Они, конечно, сожалели о гибели ни в чем не повинных людей. Но человечество могло заплатить столь малую цену, чтобы окончательно убедиться в неверности выбранного пути. Наконец-то будут законодательно утверждены необходимые меры безопасности при использовании атомной энергии в мирных целях, и все государства мира наложат запрет на производство ядерного оружия.
В среду Гризз и Тиббот работали в лаборатории, а когда остальные сотрудники по завершении рабочего дня разошлись, поспорили насчет того, следует ли им телефонным звонком сообщить властям о бомбе. Поначалу они не собирались ее взрывать. Лишь хотели, чтобы «Нью-Йорк таймс» опубликовала их письмо-предупреждение, после чего намеревались вернуться в Нью-Йорк и обезвредить бомбу. Но теперь пошла война нервов. Неужели их будут держать за детей-несмышленышей, хихикать над ними, когда они положили столько сил на благо всего человечества? Или к ним все-таки прислушаются? Совесть не позволяла им продолжать работу, потому что результаты их труда использовались властной верхушкой во вред цивилизации.
Нью-Йорк они выбрали объектом возмездия только потому, что пришли в ужас от увиденного в этом городе. Нищие, которые не просили, а требовали денег, наглые водители, не признающие правил дорожного движения, грубые продавцы в магазинах, постоянные кражи, грабежи, убийства. Особенное отвращение вызвала у них Таймс-сквер, всегда забитая толпой, напоминающая раковину с кишащими в ней тараканами. Полчища сутенеров, проституток, торговцев наркотиками так напугали Гризза и Тиббота, что они поспешно ретировались в свой отель в Верхнем Манхэттене. И в праведном гневе решили разместить бомбу непосредственно на Таймс-сквер.
Известие об убийстве Терезы Кеннеди потрясло Адама и Генри в той же степени, что и остальную нацию. Но их раздражало, что это убийство отвлекло внимание общества от их операции, куда как более важной для судеб человечества.
А потом у них появился повод занервничать. Адам услышал в телефонном аппарате характерные щелчки и вроде бы заметил слежку за его автомобилем. Он также чувствовал электрические помехи, когда некоторые люди проходили мимо него по улице. Рассказал об этом Тибботу.
Генри Тиббот превосходил Адама не только ростом, но и крепостью нервов.
— Волноваться тут не о чем, все нормально. Все преступники через это проходят. Когда стучат в дверь, я тоже думаю, что это агенты ФБР.
— А если они-таки заявятся? — полюбопытствовал Адам.
— Держи рот на замке до появления адвоката, — ответил Генри Тиббот. — Это самое главное. За письмо нам и так дадут по двадцать пять лет. Если бомба взорвется, накинут еще несколько.
— Ты думаешь, они смогут нас выследить? — спросил Адам.
— Ни в коем разе. Мы избавились от всех улик. Господи, умнее мы их или нет?
Эти слова приободрили Адама, но окончательно не успокоили.
— Может, нам все же позвонить и сказать, где бомба?
— Нет, — покачал головой Генри. — Они сейчас начеку. И готовы мгновенно отреагировать на наш звонок. Для них это единственный шанс выйти на нас. Помни, если что-то пойдет не так, просто держи рот на замке. А теперь за работу.
В тот вечер Адам и Генри работали допоздна, потому что не хотели расставаться. Они хотели поговорить о том, что сделали, о выбранном ими пути. Их отличали сила воли, смелость в принятии решений, они презирали власть, которая отказывалась идти на разумные компромиссы. Однако, хотя им покорились математические формулы, которые могли изменить будущее человечества, они понятия не имели о сложных взаимоотношениях современного цивилизованного общества. Научные гении, они, к сожалению, не сумели повзрослеть.