Луи Инч специализировался на недвижимости. В крупнейших городах Соединенных Штатов ему принадлежало больше земли и домов, чем любому другому человеку или компании Америки. Еще совсем молодым, сейчас он только-только перешагнул пятый десяток, Инч понял, сколь важна высотность дома. Он покупал права на надстройку зданий и вытягивал их на, казалось бы, невероятную высоту. И по стоимости его небоскребы в десятки раз превосходили исходные здания. Он, как никто другой, изменил облик городов, их освещенность, создав бездонные темные каньоны, которые многим пришлись по вкусу. В Нью-Йорке, Чикаго и Лос-Анджелесе его стараниями арендная плата поднялась до заоблачных высот, так что в этих городах теперь могли жить только богатые люди. Он запугивал или подкупал муниципальных чиновников, а потому мог не опасаться контроля за арендной платой и хвалился, что теперь в его домах квадратный фут стоит не меньше, чем в Токио.
Однако в политическом влиянии, несмотря на все его честолюбие, Инч заметно уступал остальным участникам ленча. Его личное состояние оценивалось в пять миллиардов долларов, но большую его часть составлял такой малоликвидный товар, как недвижимость. Он не стремился реализовывать свои идеи исключительно через политиков. Его интересовали только богатство и власть, а не ответственность перед обществом, в котором он жил. Он беззастенчиво покупал чиновников, строительные профсоюзы. Он приобретал отели-казино в Атлантик-Сити и Лас-Вегасе, выдавливая оттуда боссов мафии. Пусть это покажется странным, но в этом его поддерживали второстепенные фигуры криминальных империй. Службы его многочисленных отелей имели налаженные контакты с фирмами, поставлявшими персонал, посуду, постельное белье, спиртное, продукты. Все они в той или иной степени контролировались преступным миром. И через своих подчиненных Инч устанавливал с этими людьми деловые отношения. Разумеется, не афишируя их. Пресса особо и не старалась раздуть скандал, связанный с его именем. И дело тут было не только в его осмотрительности. Луи Инча отличало полное отсутствие харизмы: такие персоны публику не интересовали.
По этим причинам практически все члены Сократовского клуба презирали Инча. А терпели его только потому, что одна из его компаний владела землями, окружающими территорию клуба, и существовала опасность, что он построит рядом дешевые дома на пятьдесят тысяч человек и наводнит окрестности латиносами и черными.
Последний из приглашенных Гринуэллом, Мартин Матфорд, мужчина лет шестидесяти, в слаксах, синем клубном пиджаке и белой рубашке с отложным воротником, возможно, был самым влиятельным из всех четверых, потому что контролировал деньги в самых разных сферах человеческой деятельности. В молодости один из протеже Оракула, он хорошо усвоил уроки мэтра. И частенько рассказывал об Оракуле удивительные истории, развлекая членов Сократовского клуба.
Матфорд начинал свою карьеру в инвестиционном банке и поначалу, во всяком случае с его слов, наломал немало дров. В молодости он не пропускал ни одной юбки, и, к его изумлению, мужья некоторых соблазненных им жен приходили к нему не для того, чтобы отомстить, а за банковским кредитом. При этом они пребывали в прекрасном расположении духа и чуть ли не подмигивали ему. Кредиты он выдавал, хотя и чувствовал, что деньги назад не вернутся. В то время он еще не знал, что сотрудники кредитных отделов за подарки и взятки выдавали ссуды ненадежным заемщикам, главным образом, маленьким компаниям. По документам все выглядело в лучшем виде, руководство банков хотело одалживать деньги, в этом заключалась его работа, из этого образовывалась прибыль. Поэтому инструкции сознательно составлялись таким образом, чтобы упрощать жизнь тем, кто непосредственно принимал решение о выдаче кредита. Разумеется, приходилось заполнять необходимые бумаги, прикладывать протоколы собеседований и так далее. Так что Матфорд обошелся банку в несколько сотен тысяч долларов, прежде чем его перевели в другое отделение и в другой город по, как ему казалось, счастливому стечению обстоятельств. Лишь позднее он понял, что руководство просто закрыло глаза на его шалости.
Ошибки молодости остались в далеком прошлом, прощенные и забытые. Усвоив ценные уроки, Матфорд начал путь наверх. И тридцать лет спустя в беседке Сократовского клуба сидел самый могущественный финансист Соединенных Штатов Америки, председатель правления одного из крупнейших банков, владелец крупных пакетов акций национальных телевещательных компаний. Он и его друзья контролировали автомобильную промышленность и значительную долю авиаперевозок. Он вкладывал огромные деньги в электронику и входил в совет директоров нескольких брокерских контор Уолл-стрита, которые содействовали созданию огромных конгломератов. В максимально сжатые сроки он мог аккумулировать астрономические суммы для решения тех или иных вопросов. Многие конгрессмены и сенаторы были обязаны ему своим избранием, а потому голосовали в полном соответствии с его пожеланиями.