Сенатор Ламбертино кивнул. Он, конечно же, знал о недовольстве членов Палаты представителей тем, что сенаторы переизбираются только через шесть лет.
— Это справедливо. Но учти, если будет установлено, что у него серьезные психиатрические проблемы, Демократическая партия откажет ему в номинации, благодаря чему он больше не попадет в Белый дом.
Тройка не мог не заметить, что в ходе дискуссии Элизабет Стоун не произнесла ни слова. Но у ее босса хватало мозгов. Так что ей не приходилось защищать Ламбертино от собственной глупости.
— Если вице-президент и большинство членов кабинета вынесут президенту вотум недоверия, к полудню декларация будет подписана, — заметил Тройка. — Верхушка аппарата президента подписать ее откажется. Их подписи очень бы нам помогли, но их не будет. Если исходить из процедуры, прописанной Конституцией, решающее значение имеет подпись вице-президента. Вице-президент, по традиции, одобряет все действия президента. Вы абсолютно уверены, что она подпишет декларацию? Что она не будет тянуть с подписью? Время — критический фактор.
Джинц рассмеялся:
— Какой вице-президент не хочет стать президентом? Она все три года надеялась на то, что у президента будет инфаркт.
Вот тут впервые раздался голос Элизабет Стоун:
— У вице-президента не было таких мыслей. Она хранит абсолютную верность президенту, — холодно заявила она. — Декларацию она подпишет наверняка. Но не потому, что представился случай подсидеть президента.
Конгрессмен Джинц вздохнул. Ламбертино нахмурился. Лицо Тройки оставалось бесстрастным, но в душе он ликовал.
— Я по-прежнему считаю, что мы должны обойтись без подписей кабинета. Конгресс имеет полное право принимать это решение самостоятельно.
Конгрессмен Джинц поднялся из удобного кресла.
— Не волнуйся, Сол. Да, вице-президент, похоже, не торопится дать пинка Кеннеди. Но декларацию она подпишет. Просто она не хочет выглядеть узурпатором. — В Палате представителей президента Кеннеди иначе как «узурпатором» не называли.
Сенатор Ламбертино поморщился. Не нравилась ему фамильярность Тройки. Как смеет эта мелкая сошка ставить под сомнения решения государственных мужей?
— Действия по импичменту президента абсолютно законны, хотя и не имели прецедента, — изрек он. — Двадцать пятая поправка к Конституции не конкретизирует медицинские признаки, по которым президента должно отстранить от должности. Но его решение уничтожить Дак — явное свидетельство психического нездоровья.
Тройка не смог удержаться от комментария:
— Отстранив Кеннеди от должности, вы, безусловно, создадите прецедент. Двумя третями голосов Конгресс может объявить импичмент президенту. Во всяком случае, теоретически. — С чувством глубокого удовлетворения он отметил, что привлек-таки внимание Элизабет Стоун к своей скромной персоне. — Мы превратимся в еще одну банановую республику, только стоящую на голове: диктатором у нас будет законодательное собрание.
— Это абсолютно неверный посыл, — мгновенно отреагировал сенатор Ламбертино. — Законодательное собрание избирается народом, прямым голосованием, оно по определению не может ничего диктовать.
«Как же, — пренебрежительно подумал Тройка, — не может. Что скажет Сократовский клуб, то вы и сделаете, наплевав на избирателей». И тут же понял, почему рассердился сенатор. Он полагал себя достойным кандидатом в президенты, и, конечно же, ему не нравилось, когда кто-то говорил о том, что Конгресс, исключительно по собственной воле, может избавиться от любого президента.
— Давайте закругляться, — предложил Джинц. — У нас чертовски много работы. Это будет еще один шаг к истинной демократии.
Тройка никак не мог привыкнуть к обескураживающей прямоте первых законодателей страны, таких, как лидер сенатского большинства и спикер Палаты представителей, к той искренности, с которой они подменяли личным интересом государственную целесообразность. По выражению лица Элизабет Стоун он понял, что она думает о том же. К ней определенно надо подкатиться, решил он. А потому надо развить достигнутый успех.
— Но ведь президент может заявить, что Конгресс вмешивается в дела исполнительной власти, и на основании этого не подчиниться его решению. А если он выступит по телевидению до того, как Конгресс соберется на свое заседание? И не сочтут ли избиратели, что Кеннеди в полном порядке, раз руководство его аппарата отказывается подписывать декларацию? Это чревато крупными неприятностями. Особенно если после импичмента Кеннеди заложников убьют. Для Конгресса последствия будут катастрофическими.