Но сегодня ей предоставлялся шанс стать политической вдовой, и уж тут она не могла пожаловаться на страховку: «смерть» супруга приносила ей пост президента Соединенных Штатов. В конце концов, «брак» этот не сложился. Френсис Кеннеди слишком спешил, проявлял чрезмерную агрессивность. И Элен Дюпрей уже задумывалась о его безвременной «кончине», как и многие другие несчастливые жены.
Подписав декларацию, она могла получить все наследство. Занять его место. Многие женщины сочли бы это пределом мечтаний.
Она понимала, что невозможно контролировать подсознание, поэтому не чувствовала за собой вины за свои фантазии, но чувство это обязательно бы появилось, приложи она руку к их превращению в реальность. Когда пошли слухи о том, что Кеннеди не собирается баллотироваться на второй срок, она привела в повышенную готовность свой предвыборный штаб. Кеннеди благословил ее. Но с того времени все переменилось.
И требовалась тщательная оценка вновь сложившейся ситуации. Петицию уже подписали многие члены кабинета, государственный секретарь, министр обороны, финансов… Подпись директора ЦРУ, хитрого, беспринципного мерзавца, отсутствовала. И, разумеется, Кристиана Кли, которого она презирала. Но ей предстояло решать, отталкиваясь от своих убеждений и совести. Главную роль играло не ее честолюбие, а общественное благо.
Может ли она поставить свою подпись, совершить предательство и сохранить самоуважение? Но опять же личное следовало отставить на второй план. И руководствоваться только фактами.
Она, как и Кристиан Кли, и многие другие, отметила перемены, происшедшие с Кеннеди после смерти его жены и до выборов. Из него словно выпустили пар. Элен Дюпрей, как и все остальные, понимала, что для достижения своих целей президент обязан находить консенсус с законодательной властью. Приходится обхаживать законодателей, заигрывать с ними, но иной раз и пинать. Приходится располагать к себе бюрократов. Приходится держать в узде министров, а уж аппарат президента должен сочетать в себе напор Аттилы и мудрость Соломона. Приходится торговаться, вознаграждать и, при крайней необходимости, метать молнии. В определенном смысле приходится каждого подводить к мысли: «Да, это хорошо для страны и хорошо для меня».
Ничего такого Кеннеди не делал, в президенте это недостаток, а не достоинство. Опять же он слишком опережал свое время. Ближайшим советникам президента следовало это понимать. Кеннеди с его блестящим умом следовало это понимать. И, однако, она чувствовала, что намерения у Кеннеди самые благие, что он старается утвердить главенство добра над злом.
Она верила, она надеялась, что не поддается давно уже вышедшей из моды сентиментальности, что смерть жены Кеннеди не является причиной явных промахов президентской администрации. Но разве личная трагедия не вышибала из седла экстраординарных личностей, вроде Кеннеди? Вышибала, и не раз.
Себя она полагала прирожденным политиком, но ей всегда казалось, что у Кеннеди другой характер. Более подходящий ученому или учителю. Слишком много идеализма, избыток, в лучшем смысле этого слова, наивности. И отсюда излишняя доверчивость.
Конгресс, обе палаты, вели жестокую войну с исполнительной ветвью власти и обычно одерживали победы. Что ж, с ней у них этот номер не пройдет.
Она взяла декларацию со стола, в очередной раз внимательно прочитала ее. Френсиса Завьера Кеннеди объявляли неспособным исполнять обязанности президента в связи с нервным срывом, вызванным гибелью дочери. Убийство повлияло на его суждения, поэтому его решение уничтожить город Дак и угроза стереть с лица земли целое государство являются неадекватным ответом на случившееся, представляют собой опасный прецедент, в результате которого мировое общественное мнение может осудить Соединенные Штаты.
Но ведь существовали и аргументы Кеннеди, которые он изложил на заседании кабинета министров и высшего звена своего аппарата. Убийство папы римского, захват самолета и убийство дочери президента США — звенья международного заговора. Заложники по-прежнему удерживаются угонщиками, так что кризис может растянуться на недели и месяцы. И Соединенным Штатам придется освободить убийцу папы. Что будет колоссальным унижением самого могущественного государства планеты, лидера демократического мира и, естественно, демократического капитализма.