— В законе о контроле над атомным оружием есть статья, которая позволяет тебе держать их в камере, — резко ответил Дэззи. — Она ограничивает и свободу личности, и гражданские свободы. Ты должен это знать, Кристиан.
— Какой смысл держать их в камере, если Френсис отказывается подписывать указ о проведении допроса с использованием спецпрепаратов? Если адвокат обращается с просьбой об освобождении его подзащитных под залог, а мы отказываем ему, нам все равно нужна подпись президента, чтобы приостановить действие судебных приказов для этого случая. Френсис, ты готов подписать такой указ?
Кеннеди улыбнулся:
— Нет, Конгресс использует его против меня.
Кристиан обрел былую уверенность. На мгновение ему стало нехорошо, во рту появилась горечь. Но тут же все прошло. Теперь он знал, чего хочет Кеннеди, знал, что он должен делать.
Кеннеди маленькими глотками пил кофе. Обед заканчивался, но его советники практически ничего не съели.
— Давайте обсудим настоящий кризис, — предложил Кеннеди. — Буду я президентом через сорок восемь часов?
Ему ответил Оддблад Грей:
— Отмени приказ о бомбардировке Дака, поручи проведение переговоров специальной группе, и Конгресс откажется от импичмента.
— Кто тебе это предложил? — полюбопытствовал Кеннеди.
— Сенатор Ламбертино и конгрессмен Джинц, — ответил Грей. — Ламбертино в принципе хороший человек, а Джинц в подобных политических сделках ведет себя очень ответственно. Они нас не обманут.
— Хорошо, это еще один вариант, — кивнул Кеннеди. — Компромисс с Конгрессом и обращение в Верховный суд. Что еще?
— Выступи завтра по телевидению перед заседанием Конгресса и обратись к нации, — предложил Дэззи. — Народ примет твою сторону, и это заставит Конгресс взять паузу.
— Это мысль. Юдж, договорись с телевизионщиками. Пятнадцати минут нам хватит.
— Френсис, это очень серьезный шаг, — мягко заметил Дэззи. — Президент и Конгресс сшибаются лоб в лоб, а потом следует прямое обращение к народу. Это чревато.
— Джабрил будет недели водить нас за нос, — вставил Грей, — и вся эта страна будет выглядеть как большой кусок дерьма. Ходят слухи, что один из присутствующих здесь советников или Артур Уикс собирается подписать декларацию о смещении президента. Если кто-то действительно хочет это сделать, пусть скажет сейчас.
— Слухи — ерунда, — нетерпеливо прервал его Кеннеди. — Если бы кто-то из вас собирался это сделать, он бы сначала написал заявление об отставке. Я слишком хорошо вас знаю… никто из вас меня не предаст.
После обеда они прошли из Желтой комнаты в маленький кинотеатр Белого дома, расположенный в другом крыле. Кеннеди сказал Дэззи, что он хочет, чтобы они все вновь посмотрели эпизод смерти его дочери.
— Сейчас начнется, — донесся из темноты взволнованный голос Дэззи.
Через несколько секунд по экрану побежали черные полосы, сменившиеся яркой «картинкой». Телекамера показала громадный аэробус, застывший на пустынном летном поле, потом надвинулась на люк, в проеме которого появились Тереза Кеннеди и Джабрил. Кеннеди вновь увидел, как его дочь чуть улыбнулась, взмахнула рукой. Неуверенно так взмахнула, словно чувствовала, что в последний раз. Потом Джабрил сдвинулся назад, заходя за Терезу, шевельнул правой рукой, пистолет так и остался невидимым, раздался негромкий хлопок выстрела, голову Терезы окутал розовый туман, тело бросило вперед. Кеннеди услышал рев толпы, понял, что это крики ужаса, а не радости. Камера проводила тело Терезы до бетона, потом вновь нацелилась на Джабрила, стоявшего в проеме люка с пистолетом в руке. Пистолет тускло поблескивал в лучах солнца. Джабрил держал его, как гладиатор — меч, но приветственных криков что-то не слышалось. Фильм закончился. Юджин Дэззи как следует обрезал его, оставив самое главное.
Вспыхнул свет, но Кеннеди не поднялся с кресла. Уже знакомая слабость охватила его. Он не мог шевельнуть ни ногами, ни телом. Но рассудок оставался ясным, он не испытывал шока, мысли не путались. Не чувствовал он и беспомощности. Ему предстояло сразиться с врагами, живущими в одном с ним мире, и он знал, что сумеет сокрушить их.
Он не собирался уступить победу другому смертному. Когда умирала его жена, он ничего не смог противопоставить воле господа, предначертаниям судьбы. Но его дочь убил человек, движимый злом, и ему не уйти от наказания. На этот раз он не склонит голову. Пойдет с мечом на своих врагов, на всех тех, кто несет зло в этот мир.