Когда к нему вернулся контроль над телом, Кеннеди встал, ободряюще улыбнулся своим ближайшим помощникам. Он достиг своей цели. Заставил их страдать вместе с ним. И теперь им будет сложно оспаривать те действия, которые он решил предпринять.
Кеннеди ушел, советники остались в зале, Ужас, который они только что лицезрели, словно сошел с экрана и окутал их.
Никто не произнес ни слова, но, похоже, теперь они больше тревожились о Френсисе Кеннеди, а не о Джабриле.
Долгую, долгую паузу нарушил Оддблад Грей:
— Вы не думаете, что у президента едет крыша?
Юджин Дэззи покачал головой:
— Это не важно. Возможно, крыша едет у нас всех. Мы должны поддержать его. Мы должны победить.
Доктор Зед Энаккони, невысокий, сухощавый, но на удивление с широкой грудью, ни секунды не стоял на месте. Такой же подвижностью отличалось и его лицо. Но в любой момент времени на нем читалось одно и то же: уверенность его обладателя в том, что в самых важных вопросах он разбирается лучше, чем кто бы то ни было. И сие в значительной мере соответствовало действительности.
Доктор Энаккони занимал пост советника по медицине президента Соединенных Штатов. Кроме того, он возглавлял Национальный институт изучения деятельности мозга и Медицинский совет Комиссии по атомной безопасности. Как-то раз, на одном из обедов в Белом доме, Кли услышал его слова о том, что мозг — такой сложный орган, что он может продуцировать любые химические вещества, необходимые организму. Ну и что, подумал тогда Кли.
Доктор словно прочитал мысли генерального прокурора, похлопал его по плечу.
— Этот факт гораздо важнее для цивилизации, чем все то, что вы делаете сейчас в Белом доме. И нам нужен лишь миллиард долларов, чтобы это доказать. Что такое миллиард долларов? Один авианосец, так? — И он улыбнулся Кли, показывая, что никого не хотел обидеть.
Улыбался он и теперь, когда Кли вошел в его кабинет.
— Итак, я дожил до того дня, когда ко мне приходят даже юристы. Вы понимаете, что мы исповедуем противоположные взгляды?
Кли чувствовал, что доктор Энаккони сейчас проедется по юриспруденции, и его это раздражало. Почему люди считают своим долгом выставлять юристов на посмешище?
— Истина! — изрек доктор Энаккони. — Адвокаты всегда стараются затушевать ее, а мы, ученые, — открыть. — Он вновь улыбнулся.
— Нет, нет, — улыбнулся и Кли, чтобы показать, что не лишен чувства юмора. — Я ищу не истину, а информацию. У нас возникла ситуация, которая требует применения специальных психотропных препаратов, подпадающая под действие закона о контроле над ядерным оружием.
— Вы знаете, что для этого нам нужна подпись президента, — ответил доктор Энаккони. — Лично я использовал бы эту процедуру и во многих других случаях, но тогда борцы за гражданские права забросали бы меня камнями.
— Я знаю, — ответил Кли и обрисовал ситуацию с ядерным взрывным устройством и арестом Гризза и Тиббота. — Никто не думает, что бомба эта существует на самом деле, однако, если она заложена, время становится критическим фактором. А президент отказывается подписать указ.
— Почему? — спросил доктор Энаккони.
— Из-за возможных повреждений мозга, вызываемых этой процедурой.
Его слова, похоже, удивили Энаккони. Он даже задумался.
— Вероятность значительного повреждения мозга очень мала. Может, десять процентов. Куда большую опасность представляют возможная остановка сердца и еще более редкий побочный эффект, вызывающий полную и невозвратную потерю памяти. Полную амнезию. Но в данном конкретном случае и это не должно его останавливать. Я посылал президенту докладные записки. Надеюсь, он их читал.
— Он читает все, — кивнул Кристиан. — Но боюсь, его мнение от этого не изменится.
— Жаль, что у нас так мало времени, — вздохнул доктор Энаккони. — Мы как раз заканчиваем испытания детектора лжи, принцип действия которого основан на компьютеризированных замерах химических изменений в мозгу. Стопроцентная точность гарантирована. Принцип действия нового детектора схож с использованием психотропных препаратов, но без десятипроцентной вероятности повреждений мозга. Новый метод абсолютно безопасный. Но сейчас мы не можем им воспользоваться. Необходимо еще снять многие вопросы, чтобы полученные данные полностью удовлетворяли юридическим требованиям.
Кристиан встрепенулся.
— Вы говорите о надежном и безопасном детекторе лжи, результаты проверки на котором могут быть приняты судом? — спросил он.
— Насчет суда, действующего по нормам статутного и общего права, не знаю. Но с научной точки зрения новый детектор лжи по достоверности результатов не будет уступать анализу ДНК или дактилоскопии. Это одно. А вот узаконить его использование — это совсем другое. Борцы за гражданские права будут стоять насмерть. Они убеждены, что человек не должен свидетельствовать против себя. И понравится ли членам Конгресса идея о том, что кому-то из них придется пройти такой тест?