Дэвид, который заметил автомобиль, едва они вышли из дверей, только сейчас понял: без очков Розмари не видит дальше своего носа. Подумал, что, возможно, из-за близорукости она и игнорировала его за обедом.
Розмари дала ему ключ от «Мерседеса», он открыл дверцу, помог ей сесть. Вдохнул идущий от нее запах вина, аромат духов, почувствовал жар ее тела. Потом обошел «Мерседес», чтобы сесть за руль, но не успел вставить ключ в замочную скважину, как дверца распахнулась: Розмари изнутри открыла ее. Дэвида это удивило, такой любезности он от нее не ожидал.
Ему потребовалось несколько минут, чтобы разобраться с управлением «Мерседеса» Но ему сразу понравились и мягкость, и удобство сиденья, и запах, идущий от красноватой кожи… естественный запах или она спрыскивала салон каким-то особенным кожаным парфюмом? Машина слушалась его, как хорошо выдрессированный пес. Впервые он понял, почему некоторые люди получают от вождения несказанное удовольствие.
«Мерседес» просто летел по пустынным улицам. И ощущение полета так захватило Дэвида, что полчаса, которые они ехали до отеля «Беверли-Хиллз», сжались до одного мгновения. Все это время Розмари с ним не разговаривала. Она сняла очки, положила их в сумочку и затихла. Один раз бросила на него оценивающий взгляд. А потом смотрела прямо перед собой. Дэвид ни разу не повернулся к ней, не произнес ни слова. Он попал в одну из своих грез: вез прекрасную женщину в прекрасном автомобиле по самому прекрасному городу на свете.
Остановив «Мерседес» перед парадным подъездом «Беверли-Хиллз», Дэвид вытащил ключ из замка зажигания, протянул Розмари. Вылез из кабины, чтобы открыть ей дверцу. В этот самый момент мужчина в ливрее сбежал по выстланным красным ковром ступенькам, и, когда Розмари передала ему ключ, Дэвид понял, что его следовало оставлять в замке зажигания.
Розмари двинулась вверх по лестнице, и Дэвид вдруг осознал, что она полностью о нем забыла. А он из гордости не мог заставить себя напомнить ей о лимузине. Он не сводил с нее глаз. Под зеленым навесом, в напоенном ароматом цветов воздухе, в золотых огнях она казалась ему принцессой. Потом она остановилась, повернулась. Он видел ее лицо, такое прекрасное, что у Дэвида Джетни перехватило дыхание.
Он подумал, что она вспомнила о нем, ждет, пока он догонит ее. Но Розмари отвернулась и попыталась одолеть три последние ступеньки, отделявшие ее от дверей. Но споткнулась, сумочка выскользнула у нее из руки, ее содержимое рассыпалось по ковру. Дэвид уже бежал, чтобы помочь ей.
Чего только не было в этой сумочке. Отдельные тюбики помады, косметический набор, который, конечно же, раскрылся, вывалив на ковер все свои тайны, кольцо, на котором висели ключи (оно отщелкнулось, и ключи пришлось собирать по одному), пузырек с аспирином, еще какие-то лекарства, огромная розовая зубная щетка, зажигалка (сигарет не было), мешочек с голубыми трусиками и каким-то непонятным устройством. А еще бесчисленные монеты, смятые купюры, грязный носовой платок. И очки в золотой оправе, которые так хорошо смотрелись на классическом лице Розмари, а на красном ковре выглядели прямо-таки старческими.
Розмари с ужасом смотрела на всю эту выставку, а потом разрыдалась. Дэвид, опустившись на колени, ползал по ковру, запихивая все в сумочку. Розмари ему не помогала. Когда из отеля вышел кто-то из коридорных, Дэвид велел ему держать сумочку, а сам продолжал бросать в ее зев то, что еще лежало на ковре.
Наконец он подобрал все, взял полную сумочку из рук коридорного и протянул Розмари. Выглядела она такой униженной, и он не мог понять, почему. Розмари же вытерла слезы и сказала:
— Поднимемся ко мне. Посидим, пока не приедет лимузин. За весь вечер у меня не было возможности поговорить с тобой.
Дэвид улыбнулся. Ему вспомнились слова Гибсона Грэнджа: «Однако она хороша». Ему очень хотелось побывать в знаменитом отеле и подольше не расставаться с Розмари.
Зеленые стены коридора ему не понравились: в дорогом, высококлассном отеле они как-то не смотрелись. Но вот огромный люкс произвел должное впечатление. И роскошной обстановкой, и большим балконом-террасой. В одном углу был бар. Розмари подошла к нему, наполнила свой стакан, спросила, что он будет пить, налила и ему. Дэвид попросил виски. Пил он редко, но тут заметно занервничал. Розмари раздвинула двери, пригласила его на террасу. Там стояли белый столик со стеклянным верхом и четыре плетеных кресла.