— Посиди здесь, — Розмари указала на одно из них, — а я схожу в ванную. Потом мы поговорим, — и прошла в гостиную.
Дэвид сел, пригубил шотландское виски. Терраса выходила на сады отеля. Он видел бассейн и теннисные корты, дорожки, ведущие к бунгало. Трава лужаек зеленела под лунным светом, фонари подсвечивали розовые стены отеля. Дэвид млел от открывшейся перед ним красоты.
Розмари появилась минут через десять. Села, отпила из стакана. Она переоделась в белые слаксы и белый пуловер из кашемира. Рукава пуловера она сдвинула выше локтей. Повернулась к Дэвиду, ослепительно ему улыбнулась. Макияж она смыла, и такой нравилась Дэвиду даже больше. Губы уже не были такими сладострастными, глаза потеряли командный блеск. Она выглядела моложе и ранимее. Да и голос ее зазвучал мягче, исчезли начальственные нотки.
— Хок говорил, что ты — сценарист. Может, хочешь мне что-нибудь показать? Пришли, я посмотрю.
— Присылать пока нечего. — Дэвид улыбнулся в ответ. Он не мог допустить, чтобы она отвергла его сценарий.
— Но Хок говорил, что ты уже закончил один сценарий. Я постоянно работаю с новыми авторами. Но так трудно найти что-нибудь стоящее.
— Нет. Я написал четыре или пять, но сам и порвал. Они ужасные.
Они помолчали. Дэвид не возражал: молчание давалось ему легче, чем разговор.
— Сколько тебе лет? — спросила наконец Розмари.
— Двадцать шесть, — солгал Дэвид.
Розмари улыбнулась:
— Господи, как бы мне хотелось вновь стать такой молодой. Знаешь, я приехала сюда в восемнадцать. Хотела стать актрисой. Сыграла в нескольких эпизодах телефильмов. К примеру, продавщицу, у которой героиня что-то покупает. Потом встретила Хока, он сделал меня личным помощником и научил всему, что я сейчас знаю. Помог мне с первым фильмом, помогал и потом. Я люблю Хока, всегда буду любить. Но он бывает таким жестким. Вот и сегодня взял сторону Гибсона. — Розмари покачала головой. — Мне всегда хотелось быть такой же жесткой, как Хок. Я стараюсь копировать его.
— А я думаю, что он очень милый, мягкий человек.
— Он очень тебя любит, — ответила Розмари. — Да, он сам говорил мне об этом. Он говорил, что ты — вылитая копия своей матери и даже ведешь себя, как она. Он говорит, что ты действительно хочешь научиться ремеслу, а не просто пробиться наверх, растолкав всех локтями. Я тоже это вижу. Ты и представить себе не можешь, какое я испытывала унижение, когда рассыпала сумочку. А потом увидела, как ты все собирал и ни разу не взглянул на меня. Ты просто молодец. — Она наклонилась, поцеловала его в щеку. От нее пахло по-другому, сладковатыми духами.
Она резко поднялась, покинула балкон. Дэвид последовал за ней. Она сдвинула двери, заперла их.
— Сейчас вызову тебе лимузин. — Сняла трубку, но вместо того, чтобы нажать на кнопки, посмотрела на Дэвида. Тот стоял у двери на террасу. — Дэвид, я хочу обратиться к тебе с одной просьбой. Возможно, странной. Ты сможешь остаться у меня на ночь? Я ужасно себя чувствую, и мне не хочется оставаться одной. Но я хочу, чтобы ты пообещал, что не будешь ко мне приставать. Можем же мы спать вместе, как друзья?
Дэвид остолбенел. Он и в горячечном сне не мог представить себе, что такая красавица будет его о чем-то просить. Как же ему повезло!
— Я это серьезно, — добавила Розмари. — Мне просто хочется, чтобы сегодня рядом со мной был такой милый мальчик. Но ты должен пообещать, что не будешь домогаться меня. Если попытаешься, я очень рассержусь.
У Дэвида голова шла кругом. Он глупо улыбнулся, словно не понимая, чего от него хотят.
— Я посижу на террасе или лягу на диване в гостиной.
— Нет, — покачала головой Розмари. — Я хочу, чтобы ты обнял меня, чтобы я заснула в твоих объятиях. Я просто не хочу быть одна. Можешь ты пообещать мне?
— Мне нечего надеть, — услышал Дэвид свой голос. — В кровати.
— Прими душ и ложись голым, — ответила Розмари. — Я не против.
Гостиную и спальню разделял холл, из которого дверь вела во вторую ванную. Там Дэвиду и пришлось принимать душ: в свою ванную Розмари его не пустила. Дэвид помылся, почистил зубы. На задней стороне двери висел банный халат. По спине тянулась надпись: «Отель «Беверли-Хиллз». Дэвид прошел в спальню и обнаружил, что Розмари все еще в ванной. Постоял, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь лечь в кровать, уже разобранную ночной горничной. Наконец Розмари появилась из ванной во фланелевом халатике, так элегантно скроенном, что выглядела она, как кукла в магазине игрушек.