Дэвид не смог сдержаться. Он не знал, каким страшным стало его лицо, перекошенное от злобы и ярости.
— Ты это знаешь лучше, чем я, — бросил он.
Розмари щелкнула замком сумочки и вышла из люкса.
Она ему, конечно, не позвонила. Он ждал два месяца, потом увидел ее, когда, выйдя из кабинета Хокена, она в сопровождении Гибсона Грэнджа и Дина направлялась на автостоянку студии. Подождал у машины Хокена, чтобы им пришлось поздороваться с ним. Хокен дружески потрепал его по плечу. Сказал, что они едут обедать, спросил, как идут дела. Гибсон Грэндж крепко пожал ему руку, улыбнулся, его лицо светилось дружелюбием. Розмари лишь прошлась по нему взглядом. Дэвида это крепко задело, он решил, что она просто-напросто забыла его.
Глава 14
Четверг. Вашингтон
Мэттью Глейдис, пресс-секретарь президента, знал, что в ближайшие двадцать четыре часа ему придется принимать самое важное решение в его профессиональной жизни. Его работа состояла в том, чтобы контролировать реакцию прессы на трагические, потрясшие весь мир события трех последних дней, чтобы информировать народ Соединенных Штатов о том, что делает президент, преодолевая проблемы, вызванные этими событиями, объяснить и убедительно доказать правильность решений президента. И вот тут Глейдису приходилось проявлять предельную осторожность.
Утром первого после Пасхи четверга, в разгар кризиса, Мэттью Глейдис отгородился от прямого контакта с прессой. Его помощники проводили брифинги в зале пресс-конференций Белого дома, но ограничивались лишь чтением тщательно подготовленных пресс-релизов, не отвечая на вопросы, которыми бомбардировали их распаленные корреспонденты.
Мэттью не отвечал на телефонные звонки, постоянно трезвонящие в приемных. Его помощники отвечали настойчивым репортерам и известным телекомментаторам, которые хотели бы получить старые должки, что пресс-секретарь на важном совещании и не может взять трубку. Его работа состояла в том, чтобы защищать президента Соединенных Штатов.
За долгую карьеру журналиста Мэттью Глейдис на собственном опыте убедился в том, что нет в Америке более почитаемой традиции, чем наглость средств массовой информации в отношении наиболее заметных фигур общества. Ведущие популярных политических телепередач позволяли себе обрывать министров, снисходительно похлопывали по плечу самого президента, допрашивали кандидатов на высокие посты с пристрастием прокуроров. Газеты, прикрываясь свободой слова, печатали возмутительные статьи. Одно время он участвовал в этом действе и восхищался им. Наслаждался той ненавистью, которую испытывали слуги народа к представителям средств массовой информации. Но три года, проведенные в должности пресс-секретаря, изменили его взгляды. Как и у всей администрации, более того, как и всех государственных чиновников и настоящего, и прошлого, и далекого прошлого, великое завоевание демократии, которое именовалось свободой слова, вызывало у него недоверие и уже не казалось ему бесценным. Как и все власти предержащие, он начал воспринимать репортеров как насильников и убийц. Средства массовой информации превратились в не подвластные закону преступные сообщества, усилиями которых лишались доброго имени и организации, и отдельные личности. Только для того, чтобы продавать свои газеты и рекламные ролики тремстам миллионам человек.
И сегодня он не собирался отдавать этим мерзавцам ни дюйма своей территории. Сегодня он собирался как следует их прижать.
Он перебрал в памяти последние дни, вопросы, которые задавали ему. Президент репортеров не принимал, так что основной удар принял на себя Мэттью Глейдис. В понедельник его спросили: «Почему угонщики не выдвигают никаких требований? Связано ли похищение дочери президента со смертью папы?» На эти вопросы, слава богу, ответили последующие события. Связаны. Угонщики самолета выставили требования.
Пресс-релиз Глейдиса завизировал сам президент. Эти события — скоординированная атака на престиж Соединенных Штатов, их значимость для мирового сообщества. Потом убили дочь президента, и Глейдису пришлось выслушивать глупые вопросы. «Как отреагировал президент, когда узнал об убийстве?» Вот тут Глейдис вышел из себя. «А как, по-твоему, он должен был отреагировать, безмозглый кретин?» Но тут же последовал новый глупый вопрос: «Это убийство вызвало у него воспоминания о насильственной смерти его дядьев?» После этого Глейдис поручил проведение брифингов своим помощникам.
Но сегодня ему предстояло выйти на сцену. Чтобы защитить президентский ультиматум султану Шерхабена. Угрозу стереть с лица земли Шерхабен он оставит за кадром. Он скажет, что город Дак не будет уничтожен, если заложников освободят, а Джабрила арестуют… но так, чтобы все поняли, что без выполнения требования президента город Дак обречен. Но самым важным событием четверга должно было стать выступление президента по телевидению во второй половине дня, его прямое обращение к народу.