- Кажется, да... – задумчиво произнес Кромлех. - «Бог есть Бог, а мир есть дьявол...»
Дельгадо вопросительно посмотрел на него.
- Это из старого романа одного франко-ацтланца, «Три воина-ягуара», - объяснил Кромлех. – Слова одного его героя, тайного христианина. Хороший роман, правда, не совсем о том, о чем ты говорил.
- И что это значит? – спросил маг.
- Бог – просто Бог, потому что непостижим, - проговорил Евгений. – Но Он еще и благ. А мир постижим, но он – дьявол. То есть, не-Бог. То есть, не-благо.
- Нет-нет, - запротестовал Дельгадо, - я совсем не про это. «Плохое» и «хорошее» - ложь, Бог – ложь. Тональ, по большому счету – тоже ложь. Правда – нагваль.
- Однако и правда – это тоже ложь?.. – остро посмотрел на него Евгений.
Антонио не ответил и молчал несколько секунд. Потом яростно посмотрел Евгению в глаза.
- Ты – Прохожий, Кромлех, - негромко сказал он.
В голове Евгения вдруг раздался призрачный крик, и ему показалось, что он его уже когда-то слышал:
- Ненго! Мембрана!
Это было наваждение в сонном наваждении, и оно сразу же исчезло, да так, что полностью выветрилось из памяти Евгения. Зато он вдруг понял, что Дельгадо в кои веки говорит правду. Он, Кромлех, действительно, Прохожий. Что бы это ни значило.
- Ты хочешь сказать, - медленно спросил он, - что мир, в котором мы сейчас... наш мир... он изменен... Прохожим?..
Дельгадо пожал плечами.
- Откуда мне знать. Я же не Прохожий, а просто видящий...
- А... Прохожий сам изменяется в созданном им мире? Или остается тем, кем был?
- С какого бока посмотреть, - неопределенно проговорил маг. – Конечно, судьба Прохожего в новом мире, наверное, тоже может измениться. И внешность. И мысли. И чувства. Но ведь это всего лишь варианты одной личности – какой она могла бы стать, если бы... Это цикличность, понимаете?
Теперь плечами пожал Кромлех.
- Представьте себе бусы, - начал объяснять Антонио. – Они состоят из нити и шариков. Бусы – это целостность и индивидуальность. Но ведь и бусинка – тоже целостность и индивидуальность, каждая бусинка. А связывающая их нить – силовая линия, поток однородной энергии. Мы называем это «циклическое существо». То есть, фактически, каждый видящий – это некая множественная личность. Не только Прохожий – любой сильный маг может создать свой дубль, и другой, и третий... Но в совокупности это все равно будет единая личность. При этом каждая такая «бусина» - личность мага – способна еще создавать собственные автономные копии. Мы называем их дублями. Так что от каждой «бусины» в этом «ожерелье» могут идти еще и «подвески»...
- То есть, имя вам – легион... – заметил Кромлех.
- Имя НАМ легион, - с любезной улыбкой поправил Дельгадо.
- Я не чувствую себя «видящим», или «Прохожим», или кем вам там угодно... – упрямо набычился Кромлех.
- Однако вы им являетесь, - мягко возразил Антонио. – И знаете это. Все ваши исцеления руками, предвидение событий, странные сны – вроде этого... Мы знали о вашем существовании давно, но лишь после выхода вашего романа нам стало ясно, что вы не просто нагваль, а Прохожий.
Кромлех похолодел.
- Вы хотите сказать, что я могу сделать мир из своего романа существующим на самом деле?
- Скорее, вы сделали мир вашего романа несуществующим... – покачал головой Дельгадо.
- Но каким образом?
- Есть способы... Есть точки входа, трещины между мирами, места, где бытие истончается и дает возможность отдельным личностям просачиваться в иное.
«Ненго! Дверь! Мембрана!»
- Вы хотите, чтобы я все вернул на место? – спросил Евгений после довольно долгого молчания.
- Нет, ни в коем случае, - затряс головой Дельгадо. – Напротив – вам придется сделать это еще раз.
Все смешалось в сознании Евгения. Он слышал голоса на многих языках, даже тех, какие не звучат в этом мире, но понимал их. Он видел пейзажи, которые не могут принадлежать этому миру, этому времени, даже этой планете. Он видел грандиозные развалины под чужим небом и гомонящие города там, где теперь были мертвые развалины. Он видел Град под водой и существ, которые в нем обитали. Он видел грандиозную светящуюся разными огнями дорогу, идущую в вечность. Она часто разветвлялась на множество путей. И на каждой развилке стоял он – Евгений Кромлех. Он одновременно видел множество вариантов одного события, и для него все они были равнозначны. И он знал, что все созерцаемое им – не галлюцинации, а правда. Это было настолько невместимо в одно человеческое существо, что, если бы он не спал, то сошел бы с ума.