Она видела Кромлеха, в неверном свете похожего на яростного плененного демона. Девушка поняла, что Евгений не сломлен и готов сражаться. Она тоже.
Сверху раздался нарастающий звук вертолета, ягуары задрали голову. Илона освободилась от уже ослабленной веревки и выплюнула в ладонь помаду, тут же повернув предохранитель. Охранник начал поворачиваться к ней, но она была быстрее – направила тюбик к нему и резко нажала на основание.
Негромкий выстрел потерялся в реве с неба. Ягуар, которому пуля попала в глаз, умер до того, как упал. Но еще раньше Илона с места совершила отчаянный прыжок через бордюр верхней площадки теокалли, укрывшись там.
Она боялась высунуть голову, но слышала все: звуки схватки, крики: «Полиция!» И финальную фразу, произнесенную мелодичным, но очень твердым женским голосом: «Кромлех-цин, вы – пленник уэй-тлатоани Великого Ацтлана». Илона слегка приподняла голову и взглянула в лицо говорившей. Несмотря на темноту, она узнала скво, задававшую Кромлеху вопросы на встрече, а потом говорившую с ним на улице.
Следуя коротким приказаниям женщины, полицейские (если они были полицейскими) уводили пленников с пирамиды и уносили трупы. К удивлению Илоны, ее они не заметили – по всей видимости, очень торопились. Не увидели даже с заливавшего светом всю площадку перед храмом вертолета. Он, впрочем, быстро улетел. На пирамиде воцарилась тишина и тьма, слегка разбавленная лунным светом. Лишь злобно подвывал холодный ветер.
Илона была совсем без сил. Всхлипывая и постанывая от холода, осторожно ступая израненными ногами, она стала спускаться. Город внизу затих – даже его экзальтированные обитатели устали и пресытились праздником.
Девушке предстояло пройти в таком жутком виде до консульства через весь город. Но сейчас это волновало ее меньше всего. А больше всего – судьба Евгения. И следом –неизбежная перспектива в конце концов предстать для доклада перед полковником Столяровым. Если, конечно, ее не убьют по пути – сделать это сейчас было довольно просто.
Однако когда у подножья пирамиды из ниоткуда перед ней возникли две темные фигуры, у девушки сработали рефлексы – она попыталась провести прием. Впрочем, эта жалкая попытка была тут же пресечена. Илона услыхала знакомый голос:
- Отставить, подпоручик Линькова!
С рыданиями девушка бросилась на грудь своего начальника.
- Никола-ай Алексееви-ич, я все провалила, - подвывала она, орошая слезами широкую грудь полковника, глядящего ее по плечам и голове.
- Не плачь, девочка, - бормотал он, - ничего ты не провалила. Ты отлично справилась. Все хорошо, все, как нужно...
Теперь Илона молча следовала за полковником по запутанным коридорам здания главного управления ГРУ на юге Русской Атлантиды. Ее не покидала тяжелая обида на шефа. Да, она и правда блестяще исполнила свое задание – потому что ее провал изначально планировался «Стекляшкой».
- Нам нужно было, чтобы Кромлех был похищен и доставлен в Великий Ацтлан, - сурово объяснял ей Столяров в своем московском кабинете. – Противник был бы удивлен, не прикрывай мы его на Фортунах. Поэтому практикант в виде агента прикрытия был идеальным вариантом: мы так и должны были поступить, если бы не знали, что против Кромлеха готовится операция.
«Практикант-девушка, еще лучше», - горько подумала Илона.
- Но они же хотели нас убить! – воскликнула она, прожигая взглядом Столярова.
Тот помрачнел еще больше.
- Никто не мог предположить, что командир группы противника окажется настолько отмороженным, что наплюет на приказы и решит устроить ритуал вместо того, чтобы переправить Кромлеха в Ацтлан. Как только мы это узнали, я тут же организовал операцию по спасению. Поверь, это было непросто...
- А я?.. – вырвалось у девушки.
- А вы, подпоручик, давали присягу! – рявкнул шеф. – Девочка, такова наша работа, - помолчав, устало добавил он. – Я не прошу у тебя прощения, но мне жаль.
Илона молчала.
Молча они дошли до обитых кожей бизона дверей с латунной табличкой: «Генерал Таманцев». Илона в душе ахнула. Евгений Таманцев! Со времен войны – глава всей российской разведки в Атлантиде. Личность легендарная, овеянная славой сотен невероятных операций. Союзники прозвали его Таящийся Медведь – за свирепость и сверхчеловеческую хитрость.