Но аура эта была тревожно жесткой, с тонами страха, ярости, гнева. Настоящий ментальный гимн ушедшей империи – сверкающей под лучами безжалостного светила в оскаленной пустоте вселенной, жадной до завоеваний и крови, лютой от нависшей угрозы смерти. Еще в глубокой древности эгроси осознали истинные масштабы космоса и себя по сравнению с ним. Потому в своем архетипическом представлении они ощущал себя не венцом природы и центром мироздания, но малозаметными существами перед ужасным ликом космического великана. Отсюда страх и отчаяние, переходящие в жестокость и равнодушие, возведенные в достоинство высоких религиозных принципов.
Кромлеху было некомфортно в этом колючем эгрегоре, но он вынужден был испытывать те же переживания, что и его спутники. Чтобы защититься, он вызвал в память другую ауру, в которую влился некогда в Гротах, и душой потянулся к ней.
Было это на второй год его службы в войсках. Очередная война с гриизьи шла с переменным успехом. Вообще, война в Гротах сильно отличалась от войн на поверхности. Здесь невозможны были действия больших войсковых масс, масштабные маневры. Почти не применялось оружие массового поражения, поскольку могло нанести одинаковый урон обеим сторонам. Варисс был исключением, так как очень быстро терял в воде ядовитые свойства.
Так что все сводилось к столкновениям небольших групп воинов с легким вооружением, что часто заканчивалось рукопашной. Постоянно шла борьба за опорные пункты, которые одна сторона удерживала, а вторая пыталась захватить. В одном из таких укреплений часть Благого оказалась запертой и отрезанной от основных сил аделин-эгроси.
Ситуация была печальной – через несколько часов гриизьи атакуют превосходящими силами, и все защитники крепости будут уничтожены. После того, как массовые жертвоприношения в Гротах отошли в прошлое, пленных брали редко.
Перед боем каждый эгроси по-своему переживал скорый конец своего существования. Лишь немногие предавались радостям жизни: наслаждались икрой и пастой из планктона, или втягивали через жабры имеющую легкий наркотический эффект жидкость. Большая же часть солдат расслабленно плавала в разнообразных причудливых позах, отдавшись внутренним переживаниям.
Человек решил бы, что тут царит безмолвие. Но подключенный к телепатическому полю эгроси Кромлех воспринимал все это, как непрерывный галдеж и цветовой хаос. Многие общались с далекими родными, прощались с ними, экспрессивно произносили последние слова. Другие погрузились в глубокую медитацию, и до Благого доносились обрывки их видений – картины космоса или далекого прошлого планеты. Большая группа во главе с боевым жрецом собралась на службу Аделинаам. Там телепатически воспроизводили длинный заунывный хорал Вечному светилу, перемежающийся древним ритуальным восклицанием: «Слушай голос Огня!»
Кое-кто даже обращался к развоплощенным Прохожим. Это были не молитвы, а именно просьбы о вмешательстве. Говорили, иногда они и на самом деле помогают, но Кромлех с этим еще ни разу не столкнулся. Его же самого – хотя вся часть знала, кто с ними служит – никто о помощи не просил. Очевидно, от еще не развоплощенного таковой изойти никак не могло.
И тут до Евгения донеслось нечто странное и одновременно удивительно знакомое.
- Вы – соль вод сих. Но чем осолить соль воды, коли покинет сила ее? Нужды отныне нет в ней, и извергнут эгроси ее в мутный канал. Так и свет, который в вас – свет эгроси, чтобы видели его. А если станет свет темным, не увидят. Так – ибо свет темный извергнуть надлежит во тьму-пустоту.
Небольшая группа солдат собралась вокруг старого ветерана, покрытого причудливой сетью черных узоров и боевыми шрамами. Он мысленно произносил эти слова, очевидно, цитируя какую-то книгу, которую знал наизусть. В руке он держал короткое трезубое копье, обычное оружие солдат Гротов. Однако это было богато украшено драгоценными камнями и раковинами.
Евгений почувствовал вдруг, что его душу охватывают тепло и уверенность. Ему почему-то захотелось влиться в ментальное облако этой группы солдат и утвердиться в нем.