- Ну, начнем с того, что не я первый придумал такой литературный ход, - Евгений начал ответ, не додумав мысли, что хорошо было бы вставить в роман ход с колонизацией островов… испанцами, например. – Этот жанр… его можно, наверное, назвать «альтернативная история». Его придумал еще римский историк Тит Ливий, он описал вариант противостояния Римской империи и государства Александра Македонского. Я думаю, подобные идеи возникают на переломе эпох, когда в обществе ощущается некая неуверенность, хотя, на первый взгляд, все идет прекрасно… Но кое-кто невольно задается мыслью: «А что было бы, если…» Например, если бы майя и прочие цивилизации Атлантического континента замкнулись в себе? Если бы это не ацтланцы приплыли в Евразию, а наоборот – европейцы в Атлантиду?.. Как бы теперь выглядел мир? Вот так и родился мой роман.
- Придуманный вами мир пугает. Истребление людей Атлантиды, засилье христианства, жестокие государства, созданные на нашей земле европейцами… А вы описываете все это с явной симпатией. Вам настолько нравится этот ужасный мир?
А вот этот оратор – явно ацтланец, да еще и не местный, а из-за океана. Здесь, в Восточном Ацтлане, все-таки, они прилично перемешались с европейцами и африканцами, и это сразу видно. А в Великом Ацтлане еще сохранялся чисто атлантический тип, как на древних фресках – огромные, начинающиеся чуть ли не на лбу, носы, красноватая кожа, узкие глаза, коренастые фигуры…
Опрос был задан вызывающим тоном, для ацтланцев с их обычной вычурной вежливостью это звучало попросту по-хамски.
«Начинается», - подумал Евгений.
К этому он был готов. Даже можно сказать, специально для этого принял приглашение встретиться с читателями на Фортунах. Его роман вызвал умеренный интерес в Евразии, но вот в двух Ацтланах – да и в прочих странах обеих Атлантид, «Человек с кошкой» породил вспышку эмоций на национальном уровне. Причем, часть общества требовала вырвать у подлого европейского писаки сердце на теокалли, а другая, значительно меньшая, но весьма влиятельная, романом восторгалась. Литературное произведение вдруг вынесло наружу, казалось, уже отгоревшее ожесточение Большой войны.
Это, конечно, было плохо, но вот для продвижения романа – превосходно. Потому литагент Кромлеха и настаивала на его поездке в «стан врага». Для начала, хотя бы, в его форпост в Старом свете – Восточный Ацтлан. А Евгению и самому было интересно лично ощутить, как воспринимают труд его жизни вчерашние противники.
«Да и нынешние тоже», - мелькнула в нем мысль, которую следовало держать при себе.
- Читатель-цин, - с легким поклоном ответил он, и вежливая приставка в обращении выглядела изящным упреком, – мне кажется, я нигде в романе не написал, что мне нравится этот мир. Да это и невозможно – ведь повествование в нем ведется от лица человека, иного мира не знающего. Что до моего собственного отношения, то я считаю, что в том мире очень много ужасных проблем, которые не знает мир реальный. Например, там человечество поставлено на грань уничтожения в результате вероятной войны сверхдержав, обладающих оружием чудовищной силы. И страшных мировых войн в моей фантазии было две, а не одна, как в реальности… С другой стороны, конечно, и в нашей реальности существуют грустные явления, которых в том мире нет.
- Пусть так, - упрямо мотнул головой вступивший в дискуссию ацтланец. – Но, по мнению многих граждан Ацтлана, вы презираете мой народ!
- Неужели? – теперь довольно резко бросил Кромлех. – И из чего же это следует?
Да, это было именно то, о чем предупреждала литагент Диана: они пришлют клакеров, которые станут его провоцировать. Это надо было постараться выдержать – Кромлех мог быстро вспыхнуть и наговорить чего не надо. Впрочем, в руках он себя держать тоже умел и клятвенно обещал Ди умение это использовать.
Вообще-то, речь шла о «Чилам Балам» - Лига писцов выдвинула Кромлеха на получение этой самой престижной в мире литературной премии. В Великом Ацтлане лига пользовалась репутацией сборища вольнодумцев – однако весьма влиятельных. Многие из них были буддистами или даосами, другие демонстрировали свой атеизм, пара-тройка вообще исповедовала христианство. Поговаривали даже, что кто-то из членов лиги втайне финансирует юкатанских крусоб.
В общем, шансы получить «Чилам Балам» Кромлех имел – многие из жюри проголосуют за него только, чтобы позлить Теночтитлан. Но не сорваться бы сейчас…
Чтобы подавить закипающий гнев, Евгений потер пальцами вмятину на своей голове. Потом нащупал взглядом и выхватил из толпы в зале встревоженное лицо Моники. Слегка улыбнулся ей: «Все будет хорошо».