Так что, да, сначала в Атлантиду пришли все же представители евразийско-африканских народов – я уж не говорю о более ранних и прочно забытых плаваниях викингов в Винланд. Хотя память о них сохранилась в преданиях Ирокезии, нет никаких данных, что об этом было известно в Мезоатлантиде. Могли быть и другие попытки, и даже удачные, пересечь Атлантический океан с востока. Но ни одна из них не оказала заметного влияния на местные культуры.
Поскольку у европейских берегов боевые джонги ацтланцев появлялись со стороны Африки, пиренейские христиане, тогда занятые войнами с мусульманами, воспринимали пришельцев как очередное мавританское племя, промышляющее морским разбоем. То, что в нашем мире появилась третья сила, стало понятно, лишь когда ацтланцы, опираясь на фортунскую базу, завоевали Мали и, овладев там огромными запасами золота, сначала с моря, а позже – с суши, через Марокко, начали натиск на Пиренеи.
В Великом Ацтлане к тому времени они уже не считались мятежниками и изгоями. Из-за океана к ним приходили новые джонги с подкреплением – в основном, наемниками-караибами, - порохом, «огневыми копьями», тяжелыми арбалетами и другими военными припасами. Однако расхожее мнение, что именно превосходство в вооружениях над европейцами сыграло основную роль в успехах ацтланцев, не совсем верно. В конце концов, порох к тому времени в Европе был уже известен, и пушки применялись на поле боя. Но Европа пребывала в глубокой демографической депрессии после прокатившейся по ней чумы, которая уничтожила до трети населения.
Кроме того, силы европейских народов подточили англо-французский военный конфликт на династической почве, крестьянские восстания, ереси, Великий раскол западной Церкви и падение авторитета папства. А пришельцам, по большому счету, терять было нечего – за океаном их никто не ждал. Они сами должны были отвоевать себе дом или умереть. «Нет ничего лучше смерти на войне, ничего лучше смерти во цвете, столь драгоценной для Того, кто дает жизнь: ибо вижу ее вдали и мое сердце стремится к ней», - говорили они и поступали соответственно…
Евгений и Моника Кромлех. Восточный Ацтлан, Чикомоцток, Канария (Фортунские острова). 5 августа 1980 года (12.18.7.2.12, и 6 Эб, и 15 Шуль)
Жаркий день уступил права восхитительно теплому, душистому вечеру. Евгений устал, но был доволен – встреча прошла прекрасно. Он благополучно отбил все провокационные вопросы, ни разу по-настоящему не сорвался, а общий настрой публики показался ему заинтересованным и почти доброжелательным.
- Mein Herz*, ты был великолепен!
27 лет брака с ним не избавили Монику от сильного немецкого акцента.
Евгений с привычным удовольствием окинул взглядом совершенно не испорченную временем гибкую фигуру жены. А ведь она на два года его старше… Когда они познакомились, в деревне ее считали старой девой. Ему было на это наплевать: он мечтал об этой спасшей его одной темной дождливой весенней ночью фройляйн, жил ожиданием встречи все оставшиеся месяцы войны, до самого падения Беладвалида, и приехал за ней, как только смог. Разумеется, ее родители не могли отказать офицеру армии, победившей и безумных адептов прусского фюрера, и инфернально жестоких ацтланцев. Что касается родителей Жени, те, конечно, испытали шок, но на их увещевания он поддаваться не собирался. А Моника – та просто была счастлива
Но был ли счастлив он, Евгений Кромлех?..
- Это все ради тебя, mein Schatz**, - улыбнулся он жене, и та улыбнулась в ответ.
- Учитель, госпожа, довольны ли вы?
Белозубая (испорченная только, по здешнему обычаю, парой золотых коронок) улыбка ведущего встречи Антонио была чуть слащава, но искренна и доброжелательна.
- Мы довольны, Дельгадо-цин, - церемонно поклонился Евгений. – Прекрасный вечер, прекрасные встречи.
- Я сердечно рад, - еще больше расплылся в улыбке Дельгадо.
- Теперь у нас запланирован небольшой, но торжественный итакатль, - сообщил Дельгадо, указывая на вход в соседний зал, куда уже переместилась избранная публика.
Итакатль – «дневной перекус», проходил в европейском стиле, недавно сменившим на такого рода мероприятиях тяжелые и малоподвижные атлантические застолья. На одних столах были разложены закуски, на других стояли напитки, гости сами накладывали себе в тарелки и брали бокалы, свободно передвигаясь по всему залу и общаясь.