Столетиями довольно развитые, но сильно отстающие от евразийских, цивилизации на юго-западе Северной Атлантиды, в долине Миссисипи, Мезоатлантиде и Андах неторопливо сменяли друг друга. Пока в 552 году христианской эры, в период расцвета в Центральной Атлантиде культуры майя, в городе, который сейчас называется Чицен-Ица, а тогда – Юукуабнал, не появился человек по имени Кукулькан.
Благой – Кукулькан. Юкатан. Юукуабнал (Чичен-Ица). 9.5.18.10.16, и 12 Кип, и 4 Кех (1 ноября 552 года)
Спустя вечность, проведенную в ослепительном небытие пылающей пучины первоначального хаоса, он пребывал во тьме и покое, размышляя над чудом своего сознания.
«Я есть», - только что понял он.
Это был первый и самый серьезный шаг. Дальше стало легче. Потому что, если есть он, значит, есть и нечто, что «не он». Ведь так?
Кажется, он сподобился вернуться в бытие...
Стоп. А он в нем уже бывал?..
Да, и очень далеко. Но, возможно, лучше было бы сказать «давно»?..
Какая разница.
Сейчас он мог бы произнести название того места, как Эгроссимойон. На самом деле слово это звучало совершенно иначе. Да и вообще не звучало.
А может, на самом деле это была Шибальба?.. Кажется, здесь это слово более уместно.
И он больше не там. Потому что?..
Да, потому что прошел...
«Мембрана!» - громоподобно вернулось в память грандиозное слово.
Он снова прошел сквозь Мембрану и вот он здесь.
А где?
Ну, как минимум, в воде. Хотя он ушел в огненное небытие не из воды. Нет, он был... Там было темно, холодно и очень жутко. Там совершалось что-то нехорошее, неправильное...
Он все забыл. Ладно, вспомнит потом.
Вернулось чувство тела. Он ощущал свои сильные лапы, массивный, но подвижный хвост – прекрасный балансир в водах. Здоровые жабры мерно вбирали живительную жидкость.
Он был гол, словно дома. Но ведь... он не был там. Он не должен быть без одежды.
И, в конце концов, кто он вообще такой?!
- Я – Благой, - он не произнес это, а нарисовал в сознании. Мыслеобраз был четким, выпуклым и вполне узнаваемым.
Ему удалось – он вышел иным путем!
И попал туда, куда стремился? Возможно. Однако... здесь он не должен быть Благим. Здесь он должен стать... как же его?..
Да, человеком. С Езоэевели. То есть... да, с Земли.
И если это Земля, он не Благой, а...
Но он все еще в его теле? Почему дышит в воде и балансирует в ней хвостом?
Все это следовало прояснить. А значит, надо двигаться.
Сказано – сделано. Благой изогнулся всем телом и стал скользить по темным водяным тоннелям, лавируя между сталактитами и спускающимися сюда корнями растений, похожими на орудия казни.
Но плыть было тяжело – гораздо тяжелее, чем обычно. Ему казалось, что он вяло полощется в почему-то сгустившихся до консистенции сиропа водах, а не скользит по ним стремительно, почти без сопротивления среды, как обычно.
«Сила тяжести гораздо больше», - догадался он.
Уже одно это говорило, что он на Земле. Снова. И вскоре это стало вовсе несомненным – когда в воде показался отблеск света.
Благой на мгновение вздрогнул, решив, что вновь видит отблеск ТОГО всепоглощающего пламени, через которое прошел эоны назад.
Но, похоже, он просто приближался к поверхности и видел солнечный свет.
Так оно и было – из-под воды он смотрел на искрящуюся под солнцем рябь на ее поверхности. Для человека – даже привыкшего к погружениям – зрелище было восхитительным. Да и для него тоже – он ведь не был избалован лицезрением отблесков светила на водах...
Там, где водяная рябь освещалась ярче, место выглядело более темным, где слабее – более светлым. Негатив мира...
Но он не должен был так видеть...
Он всплыл к самой поверхности, осторожно высунул голову из воды и теперь мог смотреть на этот самый земной мир. Хотя видел пока всего лишь круглую дыру, в которую врывалось ослепительное небо.
И темные фигурки по краям этой дыры. Живые существа. Эгроси... Нет, люди!
Благой ощущал идущие сверху вибрации, возмущавшие молекулы окутывающей его жидкости. Это были звуки – он знал, что это такое и умел различать их. Гул толпы, и нечто, похожее на музыку... Да, это была именно музыка множества странных инструментов – шелест, и писк, и бренчание, и ритмический стук.